Белая сирень

Помидоры, огурцы и зелень помыты и сложены в корзину. Между ними были воткнуты несколько палок сырокопчёной колбасы и головка сыра. Тоня уже застёгивала полусапожки, когда Оля вошла на кухню.

– Поеду накрывать. Как взрослая! – девушка улыбнулась, хотя чувствовала неслабый мандраж.

– Да не переживай. Кто заказал-то?

– Не знаю… – протянула Оля.

– Не знаю! – передразнила Тоня и дёрнула Олю за сетчатый край подола. – Ты как балерина сегодня! Тоненькая, воздушная. Я вот такой и не была никогда.

Даже в детстве. Ну, давай, покедова! – попрощалась Тоня.

– Угу, – Оля подержала руку над плёнкой, чувствуя, как от тарелки поднимается тепло.

Машина приехала минут через сорок. Оля уже извелась, болтаясь по кухне. Валентина так и не вышла из кабинета. Оля не стала прощаться с ней и, когда в ресторан зашёл водитель, показала ему, что нужно отнести в автомобиль. Взяв на всякий случай пачку бумажных салфеток, Оля старательно записала об этом в тетрадь расходов.

– Готова? – парень за рулём подмигнул Оле в зеркало.

Когда автомобиль начал движение, в боковое стекло упёрлась чья-то ладонь. Водитель, чертыхнувшись, остановился. В багажнике отчётливо зазвенело стекло. Оля придержала блюдо с рулетами рядом на сидении. Передняя дверь открылась, и внутрь заглянула Марина.

– Привет! – она быстро села.

– Не понял? – водитель обернулся к Оле. – Сказано было, одну забрать.

– Давай, давай, поехали! – Шагина тяжело дышала. – Я как чувствовала! Вовремя успела.

Поехали!

22

Неласковый промозглый декабрь должен был стать началом новой прекрасной жизни. Так оно и случилось. И если бы Оля не приняла другое решение потом, гораздо позже, когда уже пришлось отрывать себя от Белецкого с мясом и кровью, сейчас она не чувствовала бы себя выброшенной за борт. Или выбросившейся. Жизнь научила Ольгу не идеализировать людей и события, за её внешней мягкостью была скрыта толстая броня, защищавшая мечущуюся душу.

Артёму не пришлось прилагать видимых усилий, чтобы Оля с головой кинулась в этот костёр чувств, который разгорался между ними.

Ольга словно становилась другим человеком, когда находилась рядом с Белецким. И не человеком даже, а жидкой субстанцией, готовой, словно вода, принять форму любого сосуда. Здравый смысл отступал, броня трещала по швам – душа, вырываясь наружу, жадно требовала любви.

…Москва в преддверии новогодних праздников была сказочно великолепна.