Белая сирень

В маленьком кабинете, выкрашенном зелёной краской, ей пришлось раздеться, чтобы врач осмотрела раны, полученные ещё на комбинате, и подробно описала их. Ключевой фразой, которая заставила Олю сдаться, была о том, что каждый её синяк сыграет важную роль в обвинительном заключении. Хотелось в это верить. Под разнообразными предлогами в дверь постоянно кто-то заглядывал из персонала. На их лицах Оля читала любопытство, страх, испуг и ещё много чего, о чём совсем не хотелось думать. На вопрос о Мезенцеве доктор коротко ответила: «Всё с ним в порядке.

Пуля прошла навылет. Кость не задета. Заживёт». Потом пришлось долго ждать, когда врач договорится с кем-нибудь, чтобы отвезти девушку домой. Оставаться на отделении Оля категорически отказалась, подписав бумагу.

Уже в подъезде Оля опомнилась, что сумки у неё нет, а значит, нет ни ключей, ни телефона, ни паспорта. Уткнувшись лбом в дверь, она постояла немного, собираясь с мыслями и, уже решив вернуться в отделение больницы пешком, оперлась на ручку двери.

Замок даже не щёлкнул. Квартира оказалась не заперта. Теперь это уже не удивляло и не пугало. Девушка вошла внутрь, огляделась, закрыла дверь на простую задвижку, а потом просунула в ручку старую засохшую швабру, которую так и не собралась выкинуть. Она поняла, что внутри опять кто-то был, но сейчас ей было на это наплевать. Оля легла на свой маленький диван, подтянула колени к груди, обхватила их руками и закрыла глаза. Удовлетворения не было. Хотелось хоть немного чувствовать радость от того, что всё закончилось, но напряжение никак не уходило. Кажется, с каждой минутой оно только возрастало, волной расходясь по телу, заставляя звенеть каждый нерв. Опять чудился запах ментола. Оля даже встала, чтобы шире открыть окно, впустив прохладный ночной воздух, но стало только хуже. Откуда-то донёсся аромат сирени, заполнил каждый угол в квартире, проник сквозь одежду, впитался в кровь, заставив Олю мучительно застонать и уткнуться носом в рукав.

Чудов, восемь лет назад

– Сделай-ка музыку погромче! – Марина щёлкнула зажигалкой и, прикурив, сама повернула тумблер на магнитоле.

 – Люблю, когда до печёнок продирает!

Водитель усмехнулся, но спорить не стал. Открыв окно наполовину, Марина высунула руку до запястья, стряхивая пепел и подпевая. Отвернув зеркальце над головой, поймала глаза Оли. Ничего не сказав, вернула зеркало на место, а Оля вся сжалась от её взгляда.

Её охватило непонятное беспокойство. Но это ощущение скоро прошло.