Белая сирень

Марина выпускает дым с глухим звуком «Пфу-у-у» и морщится от боли. Из уголка порванного рта снова сочится кровь.

Ольга подошла к окну и выглянула за занавеску. Слава богу, разошлись. Она оставила штору не задёрнутой, чтобы впустить хоть немного уличного света и не включать электричество. Привлекать внимание к себе в чужой квартире, а тем более, в квартире человека, которого недавно увезли на полицейской машине, было бы крайне неразумно. Ольга вполне могла представить, что даже сейчас, с другой стороны двери, чьё-то соседское ухо внимательно прислушивается к тому, что происходит внутри.

Но это меньше всего беспокоило Олю. Она задумчиво вертела в руках бело-зелёную пачку, погружаясь в воспоминания.

Чудов, восемь лет назад

Когда они вышли на дорогу, зажатую с двух сторон плотной стеной леса, Оля обхватила себя руками за плечи. Ноги моментально окоченели, и ступни, словно скукожившись, болтались в обуви, ставшей как будто на размер больше. Марина путалась в длинном подоле, ткань липла к её ногам, и Оля заметила светящийся абрис её бедра в разорванной по шву юбке.

Марина хромала, немного заваливаясь вперёд и подволакивая левую ногу. По щекам Ольги потекли горячие слёзы. Она всхлипнула, не в силах сдерживаться, вытерла ладонью нос, и тут же зарыдала, испытав сильнейшую боль.

– Ой, мамочки!..

– Так, быстро заткнулась! – Марина резко остановилась и, кажется, замахнулась, но потом передумала и попросила, – не ори, пожалуйста… – шипящий срывающийся голос заставил Олю проглотить рыдания и замолчать.

Оле хотелось сказать, что ей бесконечно жаль Марину. Что её боль – это продолжение боли Марины, которую она чувствует, как свою. Что ужас, бушевавший в ней на протяжении нескольких часов, ушёл на задний план, оставив только отупение и жаркий горячий шар внутри, готовый взорваться в любой момент. Ведь никто и никогда…

– Никто и никогда…для меня…так… – шепчет Оля, тупо уставившись в еле различимое в сумерках полотно дороги."

"– Для меня тоже. Иди тихо, мало ли что…

– Ты думаешь, они вернутся?! – страх в несколько скачков снова догоняет Олю, обхватывает её холодными длинными пальцами.

Марина останавливается, закрыв глаза, и прислушивается. Оля крутит головой, пытаясь понять, что происходит, но вокруг такая тишина, что от неё звенит в ушах и перехватывает дыхание.

– Я бы на их месте так и сделала, – криво усмехается Марина и, покрепче зажав под мышкой сумку, снова бредёт вперёд. Мелкие камешки отскакивают от носков и пропадают в темноте.