— А теперь, господин Бардиев, позвольте заняться вашей раной.
Бардиев с улыбкой покачал головой.
— Нет, спасибо. Это всего лишь царапина.
— Но царапина может воспалиться.
— Чуть погодя я продезинфицирую ее йодом.
— Но с нашей стороны было бы непростительно не оказать вам помощь. Кабинет хирурга на этом же этаже, чуть дальше по коридору. Вы обяжете меня лично, если позволите доктору осмотреть ваше плечо.
Бардиев понял, что полицейский опасается, как бы случай в ресторане не повлиял на советско-австрийские отношения.
Из этого сержанта мог бы получиться отличный дипломат!
— Мое плечо осмотрит врач в посольстве. Не беспокойтесь. Ни Австрия, ни австрийская полиция не понесут никакой ответственности за случившееся.
Полицейский с признательностью кивнул в ответ. Зато Зеттнер и не пытался скрыть, что не одобряет действий Бардиева.
Сержант обогнул стол, пожал всем свидетелям руки, проводил до дверей участка. Молодой американец, весело попрощавшись с остальными, зашагал к Опернринг.
Учительница немного постояла в нерешительности, а потом двинулась в том же направлении. Зеттнер с Бардиевым пошли в противоположную сторону, к площади Марии-Терезии.
— Теперь уже слишком поздно, — просвистел Зеттнер.
— Может быть, и нет. Если остальные поработали на совесть.
— Даже если и так, это ничего не меняет. Чертовы полицейские! Похититель, вероятно, уже на швейцарской границе.
— Воры редко выбирают лучший из вариантов. Надо рассчитывать на их врожденную глупость… Ну же, Зеттнер! Игра еще не проиграна.
Нас с вами ждет работа, серьезная работа, которая потребует напряжения всех сил.
Холодные светло-голубые глаза Зеттнера глянули прямо в глаза Бардиеву. Да, впереди серьезная работа, и про личное соперничество лучше пока забыть. В такие минуты, когда их объединяла общая идея, Зеттнер испытывал к Бардиеву едва ли не нежность. Жаль, что старика на следующей неделе отправят в Россию!
Глава 23
Музыкальный автомат играл грустный немецкий вальс.
Симпатичный бармен с огромными светлыми усами и в кожаном фартуке принес еще две порции виски. Стены украшали фрески, изображающие эпизоды из оперетт Штрауса. Пепельницы на столах были выполнены в форме избушки дровосека.
Поглощая четвертую порцию виски за день, Сюзан Беллоуз пристально рассматривала своего спутника.
— Что-то не так? — встревожился Блэйк.
— Не нравятся мне ваши руки.
— Руки?
— Совсем безволосые.
Блэйк с нервным смешком потер ладони.
