Белла

Она улизнула через боковую дверь дома миссис Пелэм, намеренно не заперев ее накануне вечером, и с маленьким саквояжем вышла в шесть утра в прохладу рассвета на Хаттон-Гарден, где ее встретил Морис Валери. Он снял шляпу, поцеловал кончики ее пальцев и помог сесть в экипаж с зеленым плюшем внутри.

Они расселись по углам и почти не разговаривали, пока экипаж грохотал по мостовой к «Агнцу и флагу» на Чипсайд, где пересели в дилижанс до Портсмута. Морис сообщил в письме, что проще поехать в экипаже, а потом совершить долгое морское путешествие до Дьепа, чем плыть из Дувра до Кале, а потом долго трястись в экипаже до Руана по проселочным дорогам Франции.

Белла допустила и другие вольности в письме матери. Валери не приезжал в школу в поисках певцов для оперы; Белла написала ему сразу же, как только узнала, что Кристофер уезжает в Лиссабон, согласившись на предложение, впервые сделанное Морисом на приеме в отеле «Палтни», а затем повторно выраженное в двух его письмах к ней. В Англию он приехал исключительно из-за положительного ответа Беллы в недавнем письме и только чтобы ее забрать, а затем триумфально вернуться вдвоем в Руан.

Также Белла намекнула матери, что Кристофер знает о ее поездке. Это была неправда. Он ничего не знал, но Белла убедила себя, что лучше и безопаснее подождать, пока она обоснуется в Руане и приступит к репетициям оперы, и только потом ему написать. Вряд ли ему это понравится. Наверное, он даже придет в ярость. Но вполне возможно, она благополучно вернется в Англию и к тому времени уже поставит его перед свершившимся фактом, пока порывистый ветер несет его по Бискайскому заливу ко входу в Ла-Манш на пути из Португалии.

Она все еще любит его, думала Белла. Он стал частью ее жизнью. Ведь это же Кристофер. Но помимо того, что Морис Валери руководит небольшим театром во Франции и питает страсть к музыке, он весьма привлекательный молодой человек.

— Чему вы так улыбаетесь, дорогая? — спросил Валери, когда экипаж выехал из Лондона.

— Ох, да так. — Белла повернулась к нему, на ее щеках появились ямочки.

Довольный Морис откинулся назад и стал напевать под нос арию Розины «Una voce poco fa» из «Севильского цирюльника».

Беллу рассмешила вчерашняя фраза миссис Пелэм, сказанная за ужином по поводу небольшой ссоры среди друзей:

— В конце концов, что соус для гусыни, то соус и для гусака.

Белла понимала, что вся затея может окончиться провалом, кто знает? Или я сама глупая гусыня.