Белла

Но по крайней мере, никто не отрицает, что если годится для гусака, то годится и для гусыни.

Джейн Хелиган кормила телят на пригорке рядом с фермой Зелах-Хилл, когда к ней поднялась миссис Хиггинс, жена фермера, и сообщила, что ее хочет видеть какой-то джентльмен.

Девушка поспешно вытерла руки о передник и вошла на кухню, где миссис Хиггинс одним выразительным жестом указала на гостиную. Джейн сбросила с ног деревянные башмаки, опустилась на колени и слегка коснулась босыми ногами уголка передника, убедившись, что не напачкает в комнате, которую считала святыней и куда заходила всего два раза за четыре года.

Наличие в доме Хиггинсов такой комнаты служило доказательством, что они процветают, а также, что у них нет детей, которые способны устроить беспорядок на каждом свободном дюйме. Высокий, прямой, как струна, молодой человек был в темном плаще. Его шляпа для верховой езды и кнут лежали на столе.

— Мисс Джейн Хелиган?

— Это ты — Джейн Хелиган? Меня зовут Придо. Капитан Придо. Я надолго не отвлеку тебя от работы, только задам несколько вопросов.

— Это насчет того случая, в прошлый вторник вечером, когда кто-то, насколько я понимаю, напал на тебя с ножом. Правильно?

Джейн моргнула, увидев Библию на маленьком круглом столике посреди комнаты.

— Я провожу в некотором роде расследование от имени мирового судьи. Мы пытаемся выяснить, кем был этот человек. Сядь, пожалуйста, и расскажи своими словами, что произошло.

Джейн огляделась и увидела кресло из конского волоса, но сесть в него не решилась.

Вообще-то она никогда раньше не сидела в этой комнате. Так что она продолжала стоять, нервно потирая руки о передник и думая о том, что следовало бы снять его, прежде чем войти.

Она начала рассказ. История была не очень длинная, однако Придо то и дело прерывал ее, чтобы уточнить какое-нибудь слово или фразу, которую он не мог понять из ее простецкой речи.

— Попытайся описать его немного получше. Это высокий мужчина?

— Он высокий? Может, он такого же роста, как я?

— Вроде нет.

А можа, и да. Тогда ж темно было, не разобрать.

— Ох, да, сэр! Ну и силища!

— От него пахло чем-нибудь? От одежды, возможно, или изо рта?

— По правде, я уж и не помню. Ничем. Можа, немного дымом.

— Древесным дымом? Или табачным?

— Кажись, это был табак.

— Какой... какой... Каким мясо на кухне режут, ну, или, можа, чуть короче.

— И он заговорил с тобой?

— Чего? Ох, ну да. Два-три слова сказал, навроде «моя милашка».