Белла

Их встретили свистом восхищения из партера. Вскоре настал черед Беллы. Морис поймал ее взгляд и улыбнулся.

Она запела в стиле бельканто, начала неторопливо, затем ей стало казаться, что так не годится, и Белла решила выйти из повиновения. Посреди исполнения Белла заметила, что освещающая сцену лампа чадит. Каким-то образом увиденное напомнило ей прием в Тренвите, не самый последний, а семь лет назад, когда она пела «Сборщик ячменя» и «Травушка созрела». На этот раз она пела не в огромном зале Тренвита в окружении друзей и знакомых, а в чужой стране, и смотрела на море лиц; одни внимательно слушали, другие глазели с разинутым ртом, кто-то чесался, шептался, а некоторые (женщины) смотрели чуть ли не враждебно.

А свеча прямо над ее головой до сих пор чадила.

В какое-то мгновение ее накрыл страх сцены, голос на два такта ослабел, потом она опять пришла в себя, прозвучали трели, и она с блеском справилась с заключительным разделом. Когда Белла закончила и музыка стихла, наступила тишина, сначала послышались единичные хлопки, затем рокот толпы, в котором она распознала овации.

Морис подал знак Белле, и она поклонилась. Три, четыре, пять раз, потом Морис взмахнул палочкой, стих последний звук, и опера возобновилась. Теперь стали хохотать над коварством Фигаро и графа Альмавивы, а также хитроумными проделками старого доктора Бартоло, за этим последовал красивый дуэт Розины и Альмавивы, затем откровенный фарс с появлением солдат (один из них невозмутимо принес лестницу и понюхал свечу).

Так завершился долгий первый акт, наступил двадцатиминутный антракт, чтобы отдохнуть и с новыми силами ринуться в бой.

Предстояла еще одна смена декораций, но действие в основном проходило в доме доктора Бартоло, так что хватит и перестановки мебели.

— Великолепно! — шепнул Морис Белле. — Вышло лучше, чем я ожидал. Дополнительные репетиции все-таки принесли огромную пользу.

— Черт! — воскликнула Белла. — Я допустила ошибку в арии. Засмотрелась на свечу и...

— Чепуха! — возразил Морис. — Мало кто заметил.

Это уж точно. Ты разве не слышала овации?

— Все прошло отлично, Бутончик. Продолжай в том же духе, прошу тебя. Все идет очень славно.

Он удалился, мелькнули растрепанные рыжевато-русые волосы.

Неразбериха в партере задержала занавес перед вторым актом на полминуты. Не дождавшись полной тишины, Морис взмахнул дирижерской палочкой.

Фарс, который поставил Морис, проходил в основном во втором акте, но перед началом фарса был «урок музыки», вызвавший много споров.