Белла

Но разве тебе не приходило в голову, что это несправедливо по отношению к сэру Джорджу? Ведь я стреляю гораздо лучше!

— Да, но... Ведь никогда не знаешь наверняка... Нога может поскользнуться на камне...

— Ну и что? — улыбнулся Росс.

— Ты... нельзя же так доверять судьбе! Добро не всегда побеждает.

— Довольно циничные мысли для десятилетней девочки.

— Да, но это так. Так я думала. Однако теперь, судя по твоему тону, это исключено?

Экипаж трясся в сумерках среди вересковых пустошей.

— Мне показалось, что во время спектакля ты несколько раз испытывала настоящий гнев?

— Настоящий гнев? О чем ты, папа?

— Что ж, ты сыграла столько любви.

В первых сценах. Если бы я видел, как ты выражаешь такую страсть в реальной жизни, я бы с готовностью поверил. Но такой гнев... Особенно в сцене — кажется, из третьего акта? — где ты в келье брата Лоренцо рассказывала о своем гневе, разочаровании и отчаянии, думая, что все потеряно между тобой и Джульеттой, ты выразила это с такой реалистичностью, что, по-моему, я никогда не видел твоего лица таким! Кажется, я вообще никогда не видел тебя в ярости — уж, конечно, не с таким искаженным лицом, рвущей на себе волосы от горя. Откуда ты взяла все это?

Белла взъерошивала волосы, раздумывая какое-то время.

— Ах. Ой, прости. Прости, Белла, я не подумал.

— Мне нравится играть в театре, — сказала Белла, — это увлекательно. Но больше всего на свете я хочу петь. Это идет изнутри. Обладать голосом и не иметь возможности использовать его по своему усмотрению — истинная несправедливость, по-моему.

— Возможно, голос еще вернется.

Демельза зашевелилась в углу. В сумеречном свете ее профиль казался совсем бледным.

— Папа, уж ты точно никогда не желал покорно мириться с несправедливостью.

— Да, — признался Росс, — были времена...

— Много раз, — сказала Демельза.

— Не сплю. И слышала большую часть вашего разговора. Пожалуйста, продолжайте. Так приятно просто сидеть здесь и слушать вас.

Уже почти полностью стемнело, но фонарь внутри зажигать не стали. В экипаже стояла духота, пахло камфорой и пылью.

Одно окно чуть-чуть опустили, и сквозь щель струился поток воздуха, освежающий, как лимонад. Белла дремала, погрузившись в раздумья. Она сделала глубокий глоток свежего воздуха, очистив голову от тревожных мыслей.

А в следующее мгновение увидела впереди громаду с мерцающими на ней огнями. Высокая кромка холма врезалась в небо. Судя по огням, там стоял дом.

— Где это мы? — спросила Белла.

— Въезжаем в Лонсестон, — ответил Росс.