Подняв голову и глядя ей в лицо, он закричал:
– Убирайтесь! Держитесь подальше от моей семьи!
Когда Дженнаро повезли домой, ему навстречу выбежал сын. Баранца-младший запыхался и был явно испуган.
– Ты с ума сошел, старый дурак! Кто это такая, что ей нужно?
– Да что бы ни было, какая разница? Она же женщина, что она может сделать?
– Так чего она от тебя хотела?
– Скажи-ка, ты знаешь, кто такой король Лир?
Сын в сердцах сплюнул на землю и приказал старику ехать в дом. Когда Дженнаро уже скрылся за дверью, сын крикнул вслед, что с сегодняшнего дня он не будет выходить из дома.
От быстрой езды по булыжному тротуару все тело Дженнаро болело, боль в голове отдавала в глаз, но он повернулся и крикнул в ответ:
– Не забывай, у тебя есть этот отель и деньги на пиво исключительно по милости Лучано.
– А ты стал калекой по его милости.
– Зато я умею читать и писать…"
"Вернувшись в свою комнату, старик подтянулся на руках и перенес тощее тело с коляски на кровать. Откинувшись на подушки, Дженнаро снял очки и здоровой рукой стал массировать пустую глазницу.
Пуля так и осталась у него в черепе, еще одна засела в позвоночнике. За эти годы он не раз жалел, что не умер в ту ночь. Тогда он увидел в окно, что вверх по горной дороге едет машина дона. Стоявший высоко на склоне горы часовой решил, что дон приехал навестить сына, и подал сигнал фонарем. За рулем сидел личный телохранитель дона Этторе Каллеа, на пассажире была знакомая шляпа, но когда машина подъехала к коттеджу, на заднем сиденье выпрямились два незнакомца и одновременно раздались автоматные очереди.
Два охранника, один из которых был родным братом Дженнаро, были убиты на месте. Дженнаро, крича, что на них напали, бросился в спальню Майкла, он почти добежал до двери, когда его тело прошили пули. Он пролежал без сознания несколько секунд, ну, может, несколько минут, однако нападавшие решили, что он мертв. Еще не до конца очнувшись, в полубессознательном состоянии он видел их, вынужден был молча наблюдать, как они пытают и избивают юношу «с лицом ангела», как он про себя его называл.
Дженнаро абсолютно ничего не мог сделать, он не мог даже закричать, он лежал в луже собственной крови, слушая ужасные вопли.
Дальнейшее помнилось как в тумане. Он слышал хриплый голос дона Роберто, не подпускавшего никого к телу своего сына. Дон Роберто завернул тело Майкла в окровавленную простыню и вынес его из дома на руках, как ребенка.
