– Надо спросить у местного смотрителя за порядком, кто такой Малик, – ответила я, – думаю, он подскажет.
– Никогда, – возразил Зуев. – Члены диаспоры друг друга не сдают, так что на это не стоит рассчитывать.
– Вадик прав, – подхватил Миша. – У нас в институте есть парень из Средней Азии, и я давно заметил: что бы ни случилось, они любые проблемы внутри землячества решают.
Лариса зарыдала.
– Плохо объяснила наивной девчонке, что ее ждет! Всего один раз отчитала ее! Конечно, Нюте хотелось любви…
Михаил привычно вздернул подбородок, и я удивилась.
Куда подевалось большое родимое пятно с неровными краями? Вроде оно было у парня слева под нижней челюстью. Сейчас кожа совершенно чистая. Наверное, у него не было никаких отметин, он просто чем-то испачкался, а я приняла грязь за родинку.
Михаил обнял мать.
– Успокойся, мама, она сама виновата. Между прочим, не маленькая неопытная девочка, на зоне сидела.
– Не трогай меня! – взвизгнула Малкина. – Прав был…
Не договорив фразы, управляющая вскочила и выбежала вон.
Молодой человек растерянно посмотрел на нас.
– Мама слишком близко принимает к сердцу чужие проблемы. А зачем вам искать любовника Анюты? Хотите наказать его? Но ведь не он ей аборт делал. И Кузнецова вполне взрослая, имела право спать с кем хочет. Какие претензии можно тому чучмеку предъявить? Встретились двое, завели отношения, потом их разорвали. Ну и что?
Нина Феликсовна остановилась на пороге.
– Ты прав. Малику нам нечего предъявить, а Анюте уже не помочь. Но посмотри на ситуацию с другой стороны.
Наш фонд! Мы делаем благое дело, помогаем отверженным членам общества, кому мало кто готов подставить плечо. Люди настроены по отношению к бывшим зэкам агрессивно. Когда мы только затеяли ремонт в этих квартирах, сюда начали ходить жильцы, что живут снизу и сверху, жаловались на шум. Мы спокойно объясняли: работы ведутся исключительно в разрешенное время, в праздничные, выходные дни стоит тишина, по вечерам тоже. Но соседи злились, говорили о маленьких детях, которым после обеда невозможно заснуть.
Мы пошли им навстречу, перестали долбить стены с четырнадцати до шестнадцати, и вроде конфликт утих. А через неделю появились другие скандалисты. Выяснилось, что у них бабушка любит прилечь с семнадцати до девятнадцати. Вот тогда у нас лопнуло терпение, и мы отменили «тихий час». Тут и началось! Приехала полиция, потребовала разрешение от БТИ на переделку помещений. А у нас все бумаги на руках, целая папка документов с грифом «Фонд «Жизнь заново».
