Белое на голубом

В какой-то момент, глядя на эти пальмы среди камней, у Алексиора промелькнула странная догадка, наитие, предчувствие чего-то великого.

- Государыня, велите остановить кортеж.

- Зачем, Ароис?

- Мне... мне надо посмотреть... мне кажется...

Он не договорил, но ему показалось, вернее, он почувствовал, что здесь есть вода. И действительно, там была вода, да еще и у самой поверхности! Потому что только пробили верхний пласт, как высоко в вохдух ударил фонтан воды. Это было настоящее чудо.

Все словно сошли с ума и бросились прямо под струи, бьющие из-под земли.

Смеялась царица, промокшая до нитки, смеялись ее евнухи и стража, смеялись слуги. А Алексиор стоял посреди этого веселья, подставив руки под воду, и тихо улыбался. Ему было удивительно приятно, что смог порадовать эту женщину, чем-то похожую на его мать, оставшуюся далеко-далеко за морем.

Наконец общая эйфория немного схлынула, царица Астинит вспомнила, что она не босоногая девчонка, а великая правительница, и вернулась в свою вызолоченную повозку, дабы не смущать подданных видом своих промокших покрывал.

- Ароис, - позвала она, - Подойди. Садись сюда.

- Благодарю Ваше Величество, но я вам все запачкаю...

- Глупости! Иди сюда, мой личный секретарь.

- Он как был, мокрый и весь в грязных разводьях втиснулся в на противоложное сидение, стараясь следить как можно меньше.

- Ну вот, моя госпожа, теперь вы будете видеть озро прямо из своих окон, - улыбнулся он.

- Ты доставил мне сегодня великую радость, мальчик. Я хочу тебя наградить.

Я собиралась это сделать на твой день рождения, но пусть это случится сегодня. Подарок.

Алексиор удивленно вскинулся при словах 'день рождения', 'подарок'. Боже, как давно это в его жизни в последний раз было. А ведь когда-то он обожал подарки.

***

В фиордах потихоньку нарастало напряжение, потому что ждать нападения каждый день слишком тяжело для нормальной человеческой психики. Однако весть о том, что государыня Онхельма отправилась в глубь страны на север, была отрадной. Это означало, что теперь какое-то время можно безбоязненно выходить в море.

Чем все контрабандное братство и занялось. Кроме тех, кто вынужден был находиться на посту.

Это напоминало затишье перед бурей.

***

Морфос с утра незаметно наблюдал за голубкой. Она стала в последнее время какой-то неспокойной, а иногда вообще уходила в себя, отвечала невпопад. Он даже мог поклясться, что слышал, как пернатая тихонько плачет.

- Евтихия, девочка моя, - позвал древнейший дух земли.