Белое на голубом

Густые золотисто-каштановые волосы вьются и волной ложатся на плечи, красивые яркие губы. По нему не зря половина городских невест сохла. И, несомненно, во внешности царевича самыми привлекающими внимание были глаза, большие лучистые карие глаза, словно светящиеся изнутри. Но не было в этих глазах той страстности, что свойственна юности, наоборот, его взгляд поражал спокойствием и внутренней силой.

- Молод, но отнюдь не зелен. Крепкий орешек, - подумалось тогда царице.

Алексиору же она... как бы это выразить поточнее .

.. Он в первый момент, как увидел ее, будто обжегся. Обжегся о красоту этой женщины, полной силы и жизни. Но сказать, что она ему понравилась... нет. Нет. За своего брата Алексиор был рад и счастлив, и понадеялся, что теперь тот уж точно оставит эту глупую затею отречься от престола. При такой-то царице! Онхельме очень подошло быть царицей, Версантиум знал ее всего один день, а уже был от нее в восторге.

Маврил, Семнорф и Ефрот, можно сказать, пали жертвой ее красоты мгновенно. Они всю брачную церемонию не сводили с царицы восхищенных глаз, а во время официального представления являли собой типично щенячью преданность, чем и заслужили ее благосклонную улыбку.

Потом шептались:

- Да ради такой красоты и такой жизненной силы, как у нашей новой государыни из могилы можно подняться! Нашему царю только завидовать можно.

- Стало быть, из нас четверых один лишь я сохранил верность Нильде? - шутливо спросил Голен.

На него взглянули вполглаза и снова подняли на смех.

Алексиор в этой беседе не участвовал, он провел все время рядом с матерью.

Почему-то не хотел показывать новой жене Вильмора ни близких отношений с друзьями, ни своего интереса к Евтихии. Он бы даже не смог объяснить, откуда это стремление отгородиться, защитить свой мир, потому что Онхельма враждебности не проявляла, наоборот.

Ириада улыбалась, переводя взгляд с Вильмора на его жену, и думала."

"И думала она, что слишком уж полна жизни эта молодая красавица, чтобы согревать старость мужчины. Ириада и сама вышла замуж за Силевкса, когда ему было примерно столько же, сколько и Вильмору теперь.

И Силевкс подарил ей сына и счастливую жизнь, правда, недолгую. Но Онхельма ведь совсем другая, она яркая, как фейерверк. Сможет ли фейерверк стать обычной свечкой? Захочет ли?

Евтихия, на которую мало кто обращал внимание, а новая царица лишь скользнула взглядом, все это время наблюдала, прикрыв глаза. И да, женщина с золотыми волосами была действительно такой, как казалась. Почти.