Белое на голубом

Но тогда ему было совершенно нечего терять, и судьба хранила его во всех его бестолковых и бессмысленных выходках. А сейчас...

Именно сейчас ему вовсе не хотелось умирать."

"А между тем, шум и топот ног снаружи усилился, но, как понял бывший бандит, это было связано с какими-то внешними причинами, и к заключенным в застенке не имело никакого отношения. Неприятное откладывается, но может, это и к лучшему.

***

Когда непонятный невероятной силы припадок бешенства прошел, царица, все еще тяжело дыша, уставилась на свои руки.

Как? Она никак не ожидала, что одного только ее пожелания раздавить мерзкий Совет как тараканов будет достаточно, и их раздавит в буквальном смысле этого слова. А главное, она совершенно не контролировала то, что произошло. Как будто кто-то другой, куда более могущественный и древний, чем она, разгневался и наказал людишек, посмевших усомниться в ее власти.

Но это было хорошо. Это было просто...

Неужели все умерли?

Она снова сжала кулаки и постаралась успокоить дыхание.

А заодно прислушалась. Изнутри слышался шум и голоса. Похоже, все-таки не все погибли.

Надо же, не сдохли! Придется вылавливать этих крыс. Нельзя допустить , чтобы они ушли живыми.

Онхельма крикнула стражу, на ее зов прибежал офицер, и по тому, как он испуганно отшатнулся, поняла, что пугает его. И улыбнулась. а на лице офицера еще больше разлилось выражение плохо скрываемого ужаса.

- Плевать, - подумала царица, - Боятся - это хорошо.

Несколько команд, отданных резким голосом, и офицер помчался, выкрикивая на ходу распоряжения.

Теперь из преступных советников не уйдет никто. Все будут схвачены.

А у нее найдется дело поважнее.

Государыня Онхельма быстрым шагом направилась в кабинет. По дороге ей попадались люди, шарахавшиеся в стороны, стоило им ее заметить. Царица мрачно усмехнулась. У двери в кабинет остановилась и обвела взглядом пространство. Пусто. Хорошо. Она вошла внутрь и заперла за собой дверь.

Ключ. Ключ хранился в одном из потаенных карманов, которые она носила прикрепленными к поясу прямо на тело.

И всегда прятала отводом глаз. Никто не должен был знать, что она носит его при себе. Никто не должен был вообще знать, где он.

Пришлось задрать все юбки, пока добралась до ключа. Онхельма внезапно почувствовала какое-то нервное изнеможение и присела в кресло, держась рукой за голову. Кружится голова... Кружится...

Почему ее так странно кидает в крайности? Ей самой было непонятно. Откуда вдруг это приходит...