А так ведь хотелось бы дожить до нашей победы!
Только бы до победы! Страшно даже подумать, что он не доживет до этого времени, не увидит и не почувствует победы! Нашей! Его победы!..
...Не оглядываться!.. Не оглядываться!
ЛЕЙТЕНАНТ ПАРФЕН ЗАМКОВОЙ
Ночь лунная. Небо звездное, чистое. А внизу - бездонная темнота. Летишь - и не знаешь, когда, куда и как долетишь. Нужно подготовиться к приземлению, а определить приземление можно лишь приблизительно.
Что там внизу, под ногами?
Где-то сбоку, под необычайно большим, густо-малиновым шаром луны, сверкнули и сразу же исчезли из глаз какие-то костры.
Мелькнули, и сразу же что-то заслонило их... Куда он падает?
Сильный, неожиданно острый удар снизу в левую подошву так, будто кто-то выстрелил с земли и пуля прошила все тело до самого темени. Левую ногу сразу же перестал ощущать. Правая же как будто все еще летела в пропасть. Успел еще понять, что резко заваливается на правый бок.
На какое-то время потерял сознание. Сколько это длилось, не мог бы сказать даже приблизительно.
Однако, вероятно, не особенно долго. Хотя бы потому, что, опомнившись, увидел: стоит над ним все та же луна, только вроде бы еще огромнее, еще багровее.
Инстинктивно рванул левую руку (хотел взглянуть на часы), и сразу же в глазах потемнело от нового, невыносимого приступа боли, которая остро отдалась где-то в надбровье.
Пока преодолел эту боль, прошло много долгих мгновений. Потом попытался хоть как-то сориентироваться.
Вокруг невысокие, в человеческий рост, редкие кусты и старые, потемневшие пеньки.
Поблизости от Парфена таких высоких пней пять или шесть. Именно на одном из них он вывихнул, а может, и сломал ногу.
Теперь лежит на боку, заломив под себя левую руку, запутавшись в стропах парашюта. Под боком, врезаясь в ребра, жестко, неприятно давит граната или пистолет.
Пошевельнуться боязно. Каждое движение причиняет такую боль, что от нее мутится в голове, а перед глазами вспыхивают ослепительные искры.
Однако нужно что-то предпринять. Хотя бы замаскировать парашют.
Ведь он так откровенно белеет, так нахально светится, распластавшись на кустах!
Перемогая боль, слабость, горечь неудачи, пересиливая самого себя, Парфен все-таки высвобождает левую руку, правой достает из кобуры пистолет. Потэм из кармана- гранату и, заняв таким образом ""круговую оборону"", затихает и прислушивается."
"Ночь стоит беззвучная, будто завороженная призрачным, угасающим уже светом полной луны. Вокруг темные кусты и мертвые пни.
