Вверху жуткая звездная пустота. Ощущение такое, будто на всей планете, кроме него, комиссара партизанской десантной группы лейтенанта Парфена Замкового, нет ни единой Души.
Однако свои-то, наверное, должны все-таки быть гдето поблизости! Быть может, стоит лишь подать голос, и товарищи сразу же поспешат на помощь?
Свисток из нагрудного кармана достать не так уж сложно. Парфен зажимает его губами: ""Пить-пить!""
Короткая пауза, и снова: ""Пить-пить!"" Потом умолкает и ждет ответа.
Ни единого звука, ни шелеста. Вокруг все мертво, притаилось, словно заколдованное.
А время не ждет. Ночь, какой бы она ни была, идет на убыль. Пускай и заколдованная, пускай и неслышно, незаметно, а все-таки с каждым мигом уплывает она в вечность, приближая утро... Утро, которое не должно захватить его врасплох!
Он обязан перебороть обстоятельства, помочь самому себе, во что бы то ни стало выйти из этого страшного положения!
А покамест еще раз: ""Пить-пить! Пить-пить!""
Тишина, пустота, безлюдье.
И все же Парфен Замковой здесь не один! Сразу же, как только в звездном чистом небе раскрылся таинственный белый цветок парашюта и стал приближаться к темной земле, три пары глаз зачарованно, испуганно, с восторгом следили за ним.
Следили, пока не увял он, опадая мягкими белыми волнами на темные кусты.
Аполлон С греха, Тимко Цвиркун и Марко Окунь, остолбенев от удивления, плотно прижавшись друг к другу, сидели на гребне косогора и смотрели на белый купол парашюта, как на чудо, как на что-то сверхъестественное даже и в такую, далеко не обычную, страшную ночь.
Вот уже почти два года с нетерпением ждали они встречи с чудом: с Калашником, с настоящим подпольщиком из ""Молнии"", с рейдовым отрядом Наумова, который, был слух, прошел поблизости где-то в марте, с советским разведчиком-парашютистом, с каким-то загадочным самолетом ""оттуда"".
..
Ждали они долго, упорно, терпеливо, хотя терпение их уже иссякало и в конце концов начало лопаться...
И вот...
