Белое солнце дознавателей. Книга 2

Я проигрывала всем — брату, Гебу и Фей, которых иногда тоже ставили мне в пару в качестве атакующих, единственный, у кого я умудрялась выигрывать всегда — это Яо.

Помимо этого трижды в декаду — на «утренних визитах вассалов» дядя обязал меня помогать Управляющему. Но не разбирать дела и тяжбы — нет! Подрабатывать писарем — ведь повреждения левой руки не мешает правой водить по пергаменту кистью.

Мы закончили заготовки артефактов вместе с Гебом и приступили ко второй части работ.

И это не считая уроков из Школы, которые продолжали приходить с Нарочным — дядя решил, что мы — Данд, Фей и я — вернемся в класс только после того, как ко мне вернется возможность плести. И только тогда новоиспеченный сир Дандалион Блау будет официально представлен малому высшему обществу.

Я уставала так, что вечером не всегда успевала раздеться, засыпая на постели, и утром слушала ворчание Нэнс. Как будто дядя и Луций поставили себе целью загрузить меня так, чтобы не оставалось ни одного свободного мгновения подумать.

Собраться с мыслями."

"Я даже не закончила расследование и разбор данных, снятых со стабилизатора — только скопировала схемы и получила записи воспоминаний всех слуг, которые контактировали с лабораторией, где лежал дядя Люци, за предшествующие сутки.

У меня было всего пару спокойных дней дома. А потом дядя привез из Столицы «Изверга» и времени не осталось вовсе.

«Извергом» желчного столичного имперца поименовала Маги, когда узнала, ахнув, как тот планирует издеваться над дитятками. Старуха Стефания даже пыталась спорить — «её мальчик, её милый Данди недоедает!» И это первый раз, когда сухопарая Хэсау объединилась с пышнотелой аларийкой, выступив единым фронтом против общего врага.

Стефания и Маги. Дрогнул даже Луций, сбежав с поля боя. «Изверг» же качнулся на каблуках, заложив руки за спину, и презрительно скривил губы — «провинция, какая же глухая провинция», а потом приложил обеих заступниц плетениями.

Чужих слуг! И контракт ему это позволил.

— Изверг!!!! — взвыла кухарка, потирая пышный зад.

Имперец только надменно склонил голову, принимая хулу, как высочайшую из похвал. Хотя, откровенно, виноват был дядя, с чьего высочайшего дозволения были начаты издевательства над двумя младшими птенчиками гнезда Блау.