— Джанни, думаю, вам следует отдать должное новому французскому вину. Конечно, вы, итальянцы, не слишком уважаете собратьев-виноделов… — Королева такта и политеса взяла гостя под руку и увлекла подальше от опасности."
"На мгновение Элизабет испугалась, что с него станется отказаться от предложения. Но гость вежливо склонил голову, улыбнулся и пошел с Вирджинией. Лишь почти незаметно подмигнул молодой женщине, отчего в черных глазах вспыхнули насмешливые огоньки.
Элизабет не сразу пришла в себя после странного происшествия и все еще пребывала в оцепенении, когда Питер сказал:
— Ты знаешь его.
Она хотела отрицательно покачать головой, но почему-то медлила.
— Подумай, чего мне стоило разыгрывать из себя джентльмена, — капризным тоном протянул Питер, окидывая ее с головы до ног беззастенчивым взглядом.
Темно-синие глаза стали почти черными. Любой, кто хорошо знал Элизабет, сразу углядел бы признаки зарождающейся ярости. Молодая женщина не выносила несправедливости ни по отношению к себе, ни к кому бы то ни было другому.
— Достаточно одного взгляда на Джанни, чтобы понять, какого рода отношения могут связывать его с женщиной.
— Разве? — тихим голосом осведомилась Элизабет, изгибая губы в сладкой улыбке. На самом деле ей хотелось ударить стоящего рядом Питера. — И ты осмеливаешься оскорблять меня на основании дурной репутации другого мужчины?
В этот момент раздался голос Вирджинии, зовущей гостей к столу, и неприятный разговор прервался.
— Но моя ревность извинительна, — попытался оправдаться Питер, ведя белокурую спутницу в столовую.
Элизабет, впрочем, не очень-то его слушала. Мысли ее занимал непредсказуемый итальянец. Джанни Копполо есть за что ответить, сердито думала она.
Невольно ее глаза следили за высокой фигурой: миллионер шел несколько в стороне, оживленно беседуя с каким-то мужчиной. Но вдруг резко обернулся, словно почувствовав чей-то взгляд.
Глаза их встретились, и на мгновение для Элизабет весь мир перестал существовать.
Она не слышала приглушенного говора, не видела остальных гостей, даже не ощущала локтя Питера — во всей вселенной существовал он один.
Губы его скривила легкая улыбка, но взгляд сохранял прежнюю невозмутимость, словно Джанни боялся выдать какую-то тайну. У нее перехватило дыхание, но тут пришло время рассаживаться по местам, и волшебство момента развеялось само собой.
