Наверняка Джанни Копполо будет сидеть на другом конце стола, и я счастливо избегну его общества на время ужина, думала молодая женщина, расстилая на коленях белоснежную салфетку.
Элизабет подняла взгляд. О дьявол! Ее и итальянца разделяла только изящная ваза с маргаритками и анютиными глазками. Вот теперь вечер безнадежно испорчен, обреченно вздохнула молодая женщина, но улыбнулась своему визави.
— Салют! — Итальянец приподнял бокал с вином, и, хотя улыбка его предназначалась всем присутствующим, глаза смотрели только на Элизабет.
По знаку хозяйки дома внесли первую перемену, и все общество насладилось супом из раковых шеек. Затем подали разнообразные салаты и пикантные соусы, не говоря уже о прекрасных винах, способных удовлетворить самый взыскательный вкус. Но Элизабет не разделила радости гурманов — аппетит улетучился после первой же ложки. А что касается напитков, то сегодня молодая женщина предпочла ограничиться минеральной водой, чтобы сохранить ясную голову.
Беседа ни на минуту не смолкала. Уже успели — по старинному английскому обычаю — обсудить погоду, затем переключились на политические и экономические новости.
Затронули тему налоговой реформы и ее возможных последствий.
— Элизабет, а что вы думаете об этом?
От звука низкого голоса с легким акцентом она снова вздрогнула. Рука, держащая салфетку, медленно опустилась на стол. Усилием воли заставив себя успокоиться, Элизабет посмотрела в глаза сидящему напротив мужчине и сдержанно ответила:
— Я думаю, новые законы не слишком сильно отразятся на общей экономической ситуации.
Впрочем, я не специалист.
Питер жестом предложил Джанни наполнить его бокал и, получив такой же молчаливый отказ, налил до краев свой.
— Я всегда прислушиваюсь к мнению непрофессионалов, — вкрадчиво произнес Джанни.
Не в привычках Элизабет было отказываться от вызова. Вспомнив, что лучшая защита — это нападение, она решила продолжить игру.
— Насколько помню, вас никогда особенно не интересовало, что я думаю.
Он удерживал ее взгляд, словно желал прочитать скрытые мысли.
Наконец губы Джанни изогнулись в усмешке, обнажившей белые зубы.
— По-моему, вы ошибаетесь, дорогая.
Элизабет поняла, что теряет голову. Может быть, этот человек — гипнотизер?
— А теперь настал черед жаркого, — послышался жизнерадостный голос Вирджинии.
Прислуга быстро поменяла тарелки и приборы. И вот в столовую внесли гвоздь программы — дичь с гарниром из тушеных овощей.
Рэндалл Аткинс, исполняя роль радушного хозяина, обносил гостей вином.
