И с самого начала, с домогательств Руслана в лифте, с видеозаписи, со странного запаха в опрыскивателе, я рассказала боссу всё, вплоть до блефа отдаться Руслану, чтобы записать на диктофон его домогательства в противовес судебной претензии в унижении достоинства.
— Только я то думала, что успею подготовиться и запишу на телефон все, что он собирается со мной сделать, как он нас с Васей записал и сдал Иванне…
— А он нагнул, чтобы получить аванс?
Я обреченно кивнула. С этим Русланом никогда не знаешь, что выкинет.
— Фотореклама изъята из публикаций, Гоша постарался в ударных темпах заменить исходники, — проговорил босс.
— Я очень рада!
— Иванна на дни пропуска оформила отпуск и с завтрашнего дня возвращается на службу.
— Правда?!
— Она возвращается на работу, — подчеркнул Громов, — но в части налаживания отношений, это уж пусть Василий сам.
Я хмыкнула:
— Он справится!
— С цветами… не знаю, что делать. Илья весь расклеенный ходит, не в состоянии взяться за работу.
— А могу я… воспользоваться своим положением?
Громов нахмурился:
— Каким?
— Ну, особым положением с тобой? — замялась я.
— Если бы ты выделил деньги, я могла бы восстановить ему оранжерею.
Андрей застыл, разглядывая меня из-под опущенных век.
— Сначала свое положение восстанови, — хриплым голосом произнес он, а по моему телу потекло расплавленное золото, моментально лишая воли и желания сопротивляться.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Всё. Хочу, чтобы ни одной девственной дырки в твоем теле не осталось, — прорычал Андрей, обхватывая мои бедра горячими ладонями и подтягивая к себе.
Меня его предложение пугало и будоражило одновременно. Громов не Руслан, ему я готова отдать все свое тело, но как я потом буду смотреть ему в глаза, зная, что между нами было?
— Тогда еще одна просьба, — пискнула я, когда Андрей отвлекся на стаскивание с себя штанов.
— Любое, — выдохнул он. — Твое положение совершенно точно меняется, Краснова.
— Я хочу отомстить Кунину!
— Делай с ним что угодно, — простонал Громов, приставляя головку к правильному отверстию и толкаясь.
К черту Кунина, главное Громов во мне."
"Я обняла его за шею, прижалась губами к щетинистой щеке и задвигалась вместе с ним в унисон, растворяясь в пьянящем удовольствии, расслабляясь и получая с избытком недостающую мне страсть.
Громов оказался хитрым стратегом, растягивая свое удовольствие, он крутил меня и вертел, заставляя заходиться криком от оргазмов.
