Он будет звать ее Ариной, пока они окончательно не разоблачат шпионку.
Они только отошли от машины, как Арина всполошилась, всплеснула руками и развернулась обратно.
— Куда?
— Огурчики же! Мамины!
Она нырнула в авто, выставив перед Громовым свою аппетитную попку, и он заскрежетал зубами, так как тема огурцов стала внезапно актуальной. Эх, засадил бы он сейчас ей… поле огурцом.
* * *Я робела. Стояла перед профессиональным микрофоном и не могла выдавить из себя ни звука.
За стеклом сидел звукорежиссер, рядом с ним расположился Громов. Босс держал в руках контейнер с огурчиками и хрустел, поглядывая на меня.
Огурцы ему нравились, а вот издаваемые мной вопли — нет.
Снова включился динамик, и я услышала его приказ:
— Ты сегодня с той ноги вообще встала, Краснова? Соберись и пой, как обычно.
Хорошо ему говорить, а я может вообще не спала? А когда вырубилась, Громов тут же разбудил звонком.
Уснуть я не могла. Заветные волосы главного босса лежали в пластиковой баночке для анализов в кармане куртки. Я весь вечер не решалась отдать их сестре. Понятно, что рано или поздно отдать придется, но после пережитого нами… мной, я не могла тут же передать Громова Маринке. Пыталась, да, но не смогла.
Потом всю ночь думала, что мне делать со своими чувствами к Громову, с самим Громовым, с Маринкой. Сестра я оказалась так себе, потому что эгоистично думала о своем счастье, чем о Маринкином.
Опять же, даже если ребенок Громова, сестра же не спросила его, хочет он от нее ребенка или нет?
И для меня малыш не чужой, мы же с Андреем не бросим его на произвол судьбы?
А вообще, не слишком ли я размечталась, надеясь, что Андрей не бросит меня? Ведь самое ценное я ему уже отдала, и захочет ли он второй раз — под вопросом.
— Мне плохо. Поговори со мной, — звонок босса в какой-то степени разрешил мои метания.
Ладно, пока он меня точно не бросит.
А волосы Маринке я могу отдать позже, когда Громов вылечится и перестанет нуждаться во мне. Ну и я в нем, надеюсь.
— Арина, попробуй закрыть глаза и представить нас в спальне, — снова заговорил через динамики Громов, а меня пронзила дрожь от произнесенного им имени. Раньше я для него была Краснова. — Спой как обычно, для меня.
Послушно закрыла глаза, представила спальню и совсем не то, отчего хотелось бы запеть колыбельную.
