Он удалился, а все сидящие за нашим столом – и учительницы, и пара учениц тут же засыпали меня вопросами о том, как я умудрилась познакомиться с главой фонда, да еще и на танец его затащила.
На вопросы чужих людей я отвечать любила не особенно сильно, поэтому отделалась лишь парой ничего не значащих фраз и, улыбками, и, выпив еще бокал сока, встала из-за стола, сказав, что мне нужно в туалет. Ощущение того, что на меня смотрят, не проходило, но мое настроение после общение с Августом взлетело настолько, что я перестала обращать на это внимание.
Я спокойно шла по коридорчику, в котором музыка была почти не слышна, помахивая сумкой, пока вдруг не была остановлена знакомым голосом. Голосом, который я меньше всего хотела бы здесь и сейчас слышать.
- Настя.
Я остановилась как вкопанная и нехотя обернулась. Позади меня стоял дядя Тим собственной незабываемой персоной. Обычно спокойное лицо его было напряжено – посторонний человек не заметил бы ничего, но я понимала это по едва прищуренным серым глазам и более, чем обычно, сжатым губам.
И даже складки, идущие от носа у уголкам губ, стали более заметными.
- Здравствуйте, - ошарашено проговорила я. Опять он! Вторая встреча за два дня! Следит он за мною, что ли? Да быть этого не может; дядя слишком занят собой и своим делами.
- За мной, - велел мне Тимофей.
- Что? – не поняла я.
- За мной.
И я не смогла нарушить этот приказ, хотя отчасти мне было любопытно – что на этот раз-то? Наверняка Тиму что-то нужно от меня. Или его все-таки подослал отец? Но с каких пор дядя стал его мальчиком на побегушках?
Мы отошли в какое-то полутемное небольшое помещение, подальше от людских глаз.
- Ты что тут делаешь? – тихо, но с какой-то непонятной мне угрозой, спросил дядя Тим. У него был такой взгляд – пронзающий насквозь, наполненный холодной, едва сдерживаемой яростью, что мне сделалось не по себе.
- С учениками приехала, - отвечала я, ненавидя себя в эти секунды за то, что испугалась своего родственника.
- Какими еще учениками? – прикрыл он на секунду веки.
Тимофей ничего не делал – просто говорил и смотрел в глаза, а я чувствовала себя загнанной в угол. Оттого и мой взгляд, наверное, стал недобрым, как у не собирающегося сдаваться волчонка – до волка мне пока что было очень далеко. Когда же я вырасту, когда смогу общаться с ним и с отцом на равных?
- Из школы, - я сглотнула. – Со школы, где прохожу практику. Понятно?
- Сейчас же уезжай, - велел мне дядя тоном повелителя.
