А дядя Тим… Что он сделал в моей жизни? Высокомерно смотрел? Холодно улыбался? Отстраненно разговаривал? Какое он вообще имеет право вмешиваться в мою жизнь? Он, человек, который ничего обо мне не знает, кроме имени, даты рождения и еще нескольких фактов! Что у нас общего? Кровь? И что эта кровь дает? Да ничего! Абсолютным счетом ничего. Он чужой человек, и даже фамилии у нас теперь разные.
Мне стало вдруг так невыносимо обидно, что даже в глазах вдруг защипало, и только силой воли я не дала слезам показаться на ресницах.
- Оставьте меня в покое! – почти прокричала я.
Дядя Тим вздохнул. Он выглядел так, словно его маленькая собачка взбесилась и теперь тявкает на весь двор, конфузя перед соседями.
- Не оставлю. Иди в машину. – В его взгляде появилось некоторое недоумение – я явственно прочитала его, прежде чем родственник нацепил маску холодного отстраненного равнодушия. Это меня чуть-чуть приободрило. Неожиданные повороты опасны даже для большой машины.
- Не пойду, - опять проговорила я упрямо.
Он попытался взять меня за локоть, но я вовремя отпрыгнула. По-моему, запас терпения у Тима на пределе. Вот-вот сквозь серое стекло глаз прорвется ярость от неподчинения.
- Мне тебя за руку тащить? – проговорил он деланно спокойно, но голос дяди был таким, что спорить с ним хотелось все меньше и меньше. Голосом человека, который умел подавлять, делая это с какой-то непринужденной легкостью, неестественной для большинства людей. - Ты уже большая девочка.
Я хотела, было, ответить, однако мне не дали этого сделать. Да, неожиданные повороты имеют большую силу. Того, что произошло дальше, даже я не ожидала.
- Эй, мужик! – раздался позади нас знакомый, по-мальчишески самоуверенный голос. – Что нужно от девушки?
И я, и дядя Тим оглянулись. У меня в глазах вместо злых слез запрыгали вопросы. На лице родственника же было написано брезгливое изумление. Знаете, такое, словно он увидел разговаривающую палку и одновременно наступил в грязь.
Не знаю, кто и когда называл дядю Тима мужиком и обращался на «ты», но я отлично понимала, что посмевший сделать это, сейчас нехило огребет. Тимофей – не тот человек, который потерпит панибратства и пренебрежительного отношения.
Дядя Тим окинул глупого Зарецкого взглядом все того же человека с тявкающей породистой собачкой, за которой вдруг стал увиваться дворовый грязный пес с завалявшейся шерстью и хвостом-калачом.
