Август кивнул, отпила крохотный глоточек кофе, поняв, что чего-то не хватает, задумчиво провел языком по губам и внезапно обратил внимание на застывшую Арину, негромко позвав ее по имени."
"- Да, великий князь? – тотчас подняла та голову, но все же не смотрела на Августа. Вся ее бравада, смелость, ехидство куда-то делись. И только вина, ответственность за происшедшее оставались. Обычно она общалась с князем, который к тому же, приходился ей родственником, более уверенно и даже позволяла себе шутить, но сегодня, после такого промаха с Настей, каждое слово давалось Арине с трудом.
Нет, не из-за страха. Из-за понимания сложившейся ситуации. Что было бы, если они так и не нашли ее?
- Ты ведь знаешь, что говорить о том, как наша милая Хранительница попала на пустую заснеженную трассу, говорить никому не стоит? – положил несколько ложечек сахара в белоснежную чашечку из тонкого китайского фарфора Август. На серебряном подносе, которые только что принес личный помощник, все прибор были цвета альпийского снега.
Это был любимый сервиз князя, доставшийся от матушки.
- Знаю, великий князь, - сказала Арина.
- Отлично. Меркурий и его ученик – Вацлав, верно? – тоже знают, но на всякий случай напомни им. Меркурий сейчас с Хранительницей?
- Да, великий князь. Она поехала на практику. Меркурий и Вацлав с ней.
- Отлично.
Август принялся помешивать сахар, более ничего не говоря, а вот Арине хотелось сказать – и многое.
- Великий князь, - начала она несколько взволнованно, - мы виноваты в том, что произошло – мы не должны были упускать Хранительницу, поэтому мы возьмем…
- Возьми вторую книгу с восьмой полки справа самого крайнего стеллажа и принеси мне.
- Но, великий князь!
- Обо всем остальном мы поговорим позднее. Может быть, сегодня не хватает сливок? – сам у себя спросил он, и в это время дверь распахнулась. В библиотеку, слабо и по-особому уютно освещенную, вошла женщина – достаточно с виду еще молодая, миловидная, не слишком высокая, но на больших каблуках, одетая в белую короткую шубку поверх бархатного темного глубокого цвета платья с воротником-стоечкой и приподнятыми плечиками.
Абсолютно прямые гладкие волосы обрамляли суженное к низу личико с вишневыми губками бантиком, ямочками на щеках и курносым изящным носиком. Она приветливо улыбалась – и губками, и темно-малахитовыми опущенными к низу глазами, вот только было в этой особе нечто такое, что даже Август разговаривал с ней на равных. Почти на равных, разумеется.
