- А он не пьяный ли просто? – подозрительно глянул на меня мужчина в форме. – Вы же все с клуба едете. Надрались, небось, как черти.
К сожалению, он был недалек от истины. Но я продолжила сражаться.
- Он не пил. Ему же нельзя, иначе припадок случиться, - самозабвенно врала я, хотя терпеть это дело не могу и по-крупному стараюсь не лгать, хотя, если честно, в моей жизни очень много неправды, из-за которой мне порой до головокружения стыдно перед друзьями, хотя ничего плохого я не делала.
- Припадок? – повторил полицейский.
Кажется, он не особенно верил мне, но насторожился.
- Ага, припадок. Но у него сейчас редко бывают припадки. – Я печально вздохнула. - После курса в больнице - специализированной больнице - наш Олег себя лучше чувствует.
- А зачем вы его с собой взяли-то, больного? – строго взглянул на меня капитан Пилимонкин, как будто бы я была опекуншей этого умника, в которого вселился дух алкаш.
- Мы взяли его, потому что водитель – его сестра. Она не могла его дома одного со старой бабушкой оставить, потому что если Олег буянить начнет, она с ним не справиться, - всегда умел надавить на жалость Дан.
Женька хмыкнул в кулак. Бабушку Темных Сил мы отлично знали – эта старушка весьма преклонных лет иногда казалась моложе всех нас. Олежка ее уважал и даже побаивался, а потому даже слушался."
"- Так он еще и буянит! Вашему парню точно не место в клубе, - покачал головой страж правопорядка, качая головой, не зная, то ли верить нам, то ли нет.
- А чего, он не человек, что ли? – возмутился Даниил, всегда очень чутко относившейся к вопросам справедливости и предвзятости.
– Если он не такой, как все, ему что, дома прятаться? Почему если он отличается от других, он автоматически считается кем-то таким, с чьим мнением нельзя считаться?
- Согласно статьи 1 Всеобщей декларации прав человека, принятый Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А десятого декабря 1948 года в Париже, все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах, - процитировала наизусть Алсу, вновь зажимая рот своего мычащего парня рукой.
Капитан поднял густые брови, каждая из которых была похожа на ус, но ничего более нам не сказал. То ли Всеобщую декларацию прав человека уважал, то ли в этом был виноват его заждавшийся коллега.
- Андреич, давай быстрее! – заорал ему напарник на наше всеобщее счастье. – Сколько тебя ждать можно?
- Ладно, сидите со своим равным и свободным другом, - проворчал мужчина в форме и, наконец, покинул нас.
