Почему-то лицо его было серьезным и даже не понятно было, что Олег нетрезв. Алсу, положив ему голову на грудь, тоже смотрела в ту сторону, но задумчивый ее взгляд ее был направлен сквозь высокие здания и стену Кремля на берегу.
Дан и Алена, не отрываясь, рассматривали реку, усыпанную огнями города, как мистическими кристаллами-самоцветами. На лице у Алены блуждала полуулыбка – видимо, на какое-то время, пленившись ночным пейзажем, подруга позабыла о том, что ей нехорошо от выпитого. Она глядела на воду так, словно вела с ней какой-то свой внутренний монолог.
Дан тоже едва заметно улыбался и пытался снять противоположный берег и часть реки на камеру телефона – наверняка хочет выложить в Инстраграм, у него там достаточно много фотографий. Часть – с девушками-моделями с фотосессий, часть – с ним самим, друзьями и зафиксированными на камеру моментами радости разной степени.
Женька смотрел вверх, на небо, на выглянувшую из редких облаков-шалей луну, которая, казалось, была посыпана морозной пудрой, Звезды стали ярче и с холодным блеском нехотя дарили свой свет тем, кто поднимал на них глаза.
Он наслаждался тем, что видел. А может быть, и вдохновлялся – он музыкант, ему это нужно.
Я потерла ладони и, поднеся к губам, подула на кончики пальцев, стараясь немного согреть их своим дыханием. Перчатки остались в машине.
Небо надо мной было такое же неподвижное, как и речная гладь."
"Часто говорят, что небо – это свобода, запредельная и бесконечная. Настоящая. Но мне почему-то казалось сейчас, что это небо – огромная клетка с невидимыми прутьями, в которую заключены далекие прекрасные звезды, взирающие на людей так же, как и звери в зоопарке – привычно, с опаской, надеждой, равнодушием.
И непонятно, то ли они смотрят на нас, то ли мы на них.
Небо не свобода, и его несвобода вечная. Интересно, а есть ли свобода там, за гранью, за обителью звезд? И свободны ли в таком случае мы, находящиеся тут, на земле, или находимся в двойной клетке?
Ответа я не знала, но мне стало жаль заключенных в невидимую клетку звезды.
А вот себя я чувствовала вполне вольготно, так, как будто бы целый мир принадлежит мне.
- Замерзла? – наклонившись, шепнул Женя мне на ухо.
- Есть немного.
- Возьми, - стащил с пальцев он свои кожаные перчатки и протянул мне. Я покачала головой.
- Не вредничай, - поймал мою руку Женька.
- Ладно, давай, но только одну, чтобы поровну было, - согласилась я. Он натянул мне на правую руку большую мне кожаную перчатку, хранившую тепло его пальцев.
