Я брезгливо поморщилась и осторожно подняла с пола сорванную впопыхах прозрачную обертку с белой этикеткой-наклейкой – такие бывают в супермаркетах. «Пастила. 500 грамм» – было напечатано на ней. Далее шли стандартные состав, калорийность, срок годности, дата изготовления (вчерашняя) и, собственно, название супермаркета. Таких магазинов у нас в городе не было – в отличие от соседнего, в котором эта сеть магазинов появилась не так давно. Юлиана привезла продукты аж оттуда? У нее вроде даже и машины нет."
"Выбросив упаковку в ведро, я закрыла дверь, ведущую на кухню, и открыла третью, но и это оказалась не ванная комната.
Это помещение больше походило на заброшенную пыльную комнату, куда складывали все ненужное. Коробки, ведра, снова коробки, забитый чем-то шкаф – даже дверки его с трудом закрываются. Поломанные вещи, стопки книг, швабры, лейки – что тут только не пылилось! А еще тут было фортепиано, прикрытое белой скатертью. На нем, как и на комоде в холле, стояли многочисленные фигурки, шкатулочки, вазочки с пожухлыми цветами.
Повинуясь какой-то загадочной силе этого полусна – полуреальности, я шагнула к фортепиано. Дверь за мной бесшумно захлопнулась, и темнота стала выползать из всех углов, надеясь схватить меня за ноги, но я, подчиняясь правилам этой странной действительности, дернула за шнур торшера, стоявшего тут же, и в комнате вновь стало светло.
Внимание мое привлекла небольшая простая шкатулка темно-синего цвета, и мои руки против воли потянулись к ней. Я открыла ее. На меня смотрела изящная крохотная, стоящая на пуантах, балерина с грустным личиком.
Белая пачка, белые перчатки, белые, обманчиво мягкие туфельки, ленты которых обвивают икры. Куколка с большими глазами и собранными сзади волосами.
Я несколько раз, с тихим скрипом, повернула ключик, расположенный сзади. Пружины запустились, и механизм пришел в действие. Раздалась красивая незатейливая мелодия – звонкие серебряные переливы ксилофона и перезвон нежных колокольчиков. Такие мелодии незаметно пробираются в голову, и их постоянно хочется напевать и напевать.
Изящная печальная балерина медленно заветрелась вокруг своей оси. Тонкие ручки ее, облаченные в белоснежные перчатки, опускались и поднимались под чудесную плавную мелодию. Головка с навечно собранными вверх волосами слонялась то к одному плечу, то к другому. Я залюбовалась этим механическим танцем, улыбаясь грустной балерине.
Какая же прелесть!
Одна рука балерины вытянулась вперед, и крохотный пальчик указал на фортепиано.
