Я, ничуть не удивившись, поняла, что хочет кукольная красавица на пуантах, и открыла пыльную крышку фортепиано. Пальцы сами собой скользнули по черно-белым клавишам, до боли знакомым. Когда-то я играла на фортепиано… Когда-то очень давно. Меня нельзя было назвать талантливой пианисткой, но я любила музыку.
Музыкальная шкатулка продолжала играть, повторяя раз за разом короткий кусочек запоминающейся приятной мелодии. И я вновь опустила пальцы на фортепиано, чтобы продолжить эту мелодию, исполнив пару аккордов.
Жаль, что фортепиано оказалось расстроенным.
А дальше словно был сон во сне. Я поняла вдруг, что помещение изменилось. Моя душа находилась совсем в другом месте.
Эта квадратная комната была залита нежным весенним солнечным светом. Небо за распахнутым окном сияло лазурью, за ним тянулись кверху веточки деревьев, на которых только-только набухли нежно-зеленые почки.
Стены цвета чайного дерева, однотонный ковер папоротникового оттенка, тонкие, светло-мятные занавески, письменный деревянный стол, стул с мягким сиденьем, шкаф, диван, на спинке которого громоздились мягкие игрушки, прибитые к стене полки с дисками, книгами, журналами, альбомами, косметикой.
С одной из полочек свисало несколько пар ярких бус и цепочек, рядом с другой висел плакат с загадочным лицом известного когда-то музыканта Аларма. На краю стола, грозясь вот-вот упасть вниз, стояла салатовая подставка для ручек, карандашей и фломастеров. На подоконнике высилась тарелочка с жевательными конфетами и леденцами.
Обычная девчачья комната. Чудесное весеннее субботнее утро. Атмосфера юности, легкости, предвкушения и юношеских дерзких фантазий.
Фортепиано, стоявшее в углу, тоже стало другим – новеньким, блестящим на солнце. Мои пальцы лежали на его клавишах – так же, как и в комнате дома Юлианы. И я знала, что нужно играть дальше.
Сев на стул перед фортепиано, я вновь принялась играть – сначала осторожно, зажато, сбиваясь и начиная сначала, но затем кисти обеих рук стали легкими, почти невесомыми, движения – более плавными, а звуки – более уверенными и насыщенными, и в комнате раздалась легкая солнечная музыка – импровизация мелодии, принадлежавшей балерине и ее шкатулке.
От удовольствия, получаемого от игры, я сомкнула ресницы и полностью отдалась столь нежданно настигшему меня вдохновению. Пальцы летали над клавишами, затылок ласково грело солнце, по телу струилось умиротворение.
Однако вскоре мне пришлось открыть глаза – я стала частью дуэта.
