Зная Иру, могу предположить, что она сидела в машине Риты и наблюдала за всем происходящим.
Я выругалась про себя. Вот же я идиотка, попалась в ее сети. Она ведь и правда ничего не делает просто так.
– Она помогла мне убежать из дома, – призналась я зачем-то, глядя на свои руки. – Сделала новые документы.
– Избавилась от тебя, – усмехнулась Матильда. Мы никогда не обсуждали мой поступок, но я понимала, что крестная не одобряет его. – Видишь, ты чем-то мешала ей еще пять лет назад. Или, думаешь, что она помогла тебе просто так?
– Я не знаю, чем я могла ей мешать, мы никогда особо не пересекались, – твердо сказала я.
Действительно, чем?
– Возможно, ты просто не знаешь всей правды, – сказала туманную фразу Матильда. – Прости, девочка, мне пора ехать. И вот, возьми, – вдруг вложила она мне в руку несколько крупных купюр.
– Но…
– Возьми, купи себе нормальный пуховик. Этот совсем тонкий, – сказала она, поворачивая ключи и тем самым давая понять, что разговор окончен.
– Я не хочу, чтобы вы думали, что от вас мне нужны только деньги.
– Я так и не думаю. Иди.
Я не стала спорить с крестной и, попрощавшись, вылезла из ее теплого автомобиля на холод. Во дворе у нас почти не горели фонари, и Матильда включила фары, освещая мне дорогу. Когда я подошла к подъезду, она уехала.
– Настя! – раздался голос Женьки. Он появился словно из ниоткуда. Видимо, на улице парень находился давно – его плечи и шапка были в снегу.
– Привет, – сухо сказала я. И зачем он сегодня звонил мне? Все испортил. Дурак.
"
"– Привет, – повторил он за мной, встав напротив. – Настя… – вновь произнес он мое имя и замолчал.
– Ты к нам? – открыла я тяжелую подъездную дверь и первой зашла внутрь. Ребята приходили в гости и в более позднее время.
– К вам, – двинулся он следом за мной по ступенькам вверх.
– Сегодня так холодно, – сказала я, делая вид, что между нами ничего не произошло. – И этот снег… Ужасно замерзла.
– Настя, – в третий раз повторил он мое имя, и на тускло освещенной площадке между первым и вторым этажом поймал меня за руку и развернул к себе, держа одной рукой за плечо.
Мы стояли так близко, что сердце замирало. Женька ужасно мне нравился, но я не могла его простить – не за сегодняшнее хамство, это ерунда, а за то, что он был с другой. Он точно дал понять, что был. И в эти дни я была ему не нужна, хотя, думаю, он догадывался, как я переживаю.
– Прости меня, – хрипло сказал Женя. – Я не хотел тебя обидеть.
– Все в порядке, – осторожно произнесла я.
