Это часто выводило из себя Риту в детстве, когда она ругала меня.
Женька сглотнул.
– Иногда мне кажется, что тебе все равно, – проговорил он.
– Мне все равно, – солгала я.
– Я тебя люблю, – повторил он.
– Любовь сильна. Из-за нее ломаются дружба, стереотипы, мировоззрение, – почти с удовольствием произнесла я.
– Ты жестокая, – вдруг тихо, горько сказал Женя и стал говорить такое, что я никогда раньше не слышала. – Ты иногда похожа на Снежную королеву. Тебе словно все равно. С тех пор, как мы познакомились, я часто наблюдаю за тобой.
Мне нравится смотреть на тебя – ты красивая и загадочная. Уверенная, самостоятельная, умная. Но ты никого не подпускаешь близко. У тебя много секретов и до тебя не достучаться. Иногда я просто боялся подойти к тебе. Привык, что у меня девчонки нежные, ласковые, добрые. Как котята. А ты больше похожа на дикую кошку, – каким-то странным тоном произнес он.
– Думаю, тогда тебе пора пойти к своим котяткам. Отпусти меня, – едко проговорила я. Женькины слова мне совершенно не понравились.
Мне вообще не нравилась вся эта ситуация.
Он, не отпуская меня, сделал несколько медленных шагов вперед, заставляя меня пятиться к стене.
– Ты быстро раздражаешься, и самая частая твоя эмоция – это гнев. А я хочу видеть тебя радующейся. Я хочу сделать тебя счастливой. Дай мне эту возможность, – прошептал он мне на ухо, касаясь своей щекой моей щеки.
Женя прижал меня к стене. Кажется, он вновь хотел попытаться меня поцеловать, но не стал делать этого, вспомнив мою реакцию.
"
"– Прости, – опять сказал он как-то непривычно ласково. – Я хочу быть с тобой. Я забуду, что у тебя был кто-то другой. Мне все равно.
– Знаешь, еще бы месяц назад я бы кричала от восторга, – призналась я. – Но тебе будет лучше с той девушкой, с которой ты проводил время.
– Что? – не понял парень.
– Я все знаю, Жень. Не стоит отпираться. Лучше признайся честно. Не люблю ложь.
По его лицу заходили желваки. Но он ничего не сказал.
– Настя, подумай. Я хочу быть с тобой. Я стану для тебя самым лучшим.
Добрым, нежным, какие там еще вам, девчонкам, нравятся?
– Мне нравятся верные, – пожала я плечами, чувствуя некое преимущество. Сейчас все зависело от меня.
– Ты так говоришь, потому что у меня нет такой машины, да? – горько усмехнулся он.
– Что за глупости, – нахмурилась я. – И отпусти меня, наконец. Надоело.
– Настя, Настя, Настя, что ты со мной делаешь? – сквозь сжатые зубы проговорил он, нехотя отпуская меня. Кулаки его были крепко сжаты.
