Белые ночи с Херувимом

Как-нибудь потом, со временем…

– Как же так… – бормотал пациент, – я же должен его помнить… должен помнить…

Он не помнил не только свое имя.

Вся его прежняя жизнь пропала, как будто у него украли ее, украли все – прошлое, имя, профессию, украли саму его сущность. Но из всех этих потерь потеря имени казалась особенно обидной, особенно трагической, особенно невосполнимой.

Имя есть у всех – даже у нищих, безработных, бездомных! Имя есть у последнего бомжа, у жалкой вокзальной побирушки – и только он не мог вспомнить свое!

Казалось, имя вертится у него на языке, еще одна секунда – и он его поймает, как в детстве ловил бабочек…

Вот же он вспомнил что-то из своего прошлого! Вспомнил самого себя – семилетнего мальчика с марлевым сачком в руке.

Вспомнил цветущий июньский луг и порхающих на этом лугу бабочек. Он даже вспомнил их названия – капустница, траурница, адмирал, голубянка… Почему же он не может вспомнить свое собственное имя?

Он снова напряг память, чтобы поймать ускользающее имя. Ему казалось, это необычайно важно, что если он вспомнит имя – он вспомнит и все остальное, вернет себе свое прошлое, свою личность, вернет свою жизнь.

От напряжения мучительно заломило виски.

Он хотел уже сдаться, отложить это на потом – и вдруг перед ним отчего-то возник экран компьютера.

Компьютер? Может быть, это связано с его профессией? Может быть, он программист?

На экране всплывали ровные строчки текста. Эти строчки ничего ему не говорили, но среди них высветилось имя: Алексей.

Он попробовал это имя на вкус, проговорил негромко:

Имя показалось ему знакомым.

Значит, это и есть его имя?

Доктор собирался уже уйти, но, услышав имя, остановился, внимательно взглянул на больного:

– Алексей? Ну вот видишь – ты уже вспомнил имя! Если и дальше выздоровление пойдет такими темпами – глядишь, через пару дней ты вспомнишь и фамилию.

Доктор вышел, и пациент устало опустил веки.

К нему подошла нянечка тетя Нюра, поправила одеяло, проговорила тихо, заботливо:

– Поспи, касатик! Тебе нужно спать, тогда поправишься.

Ты молодой, крепкий. Мой сыночек такой же был… убили его. В Чечне убили. А ты выкарабкаешься… Спи, касатик!

Через полтора часа Вадим Вадимович снова зашел в палату. На этот раз он был не один, с ним пришел заведующий отделением, чтобы взглянуть на удивительного пациента.

Пациент, однако, спал. На лице его было спокойное, умиротворенное выражение.

– Пришел в себя, говорите? – вполголоса осведомился заведующий. – Удивительно!

– Открыл глаза и заговорил.