Белые ночи с Херувимом

Тут как раз пришла эсэмэска от Милки: «Явились», и я упорхнула, чмокнув дядю Васю в щеку и послав Бонни воздушный поцелуй. Обычно я поступаю наоборот, но сегодня все еще немного сердилась на Бонни.

Сегодня народ в кафе был, и когда я появилась, несколько мужчин оторвались от еды и окинули меня одобрительными взглядами. Я приободрилась и поскакала к столику капитанов.

– Мальчики, как я рада вас видеть!

– Ой, Вася! – неподдельно обрадовался капитан Бахчинян. – Выглядишь прекрасно!

– Что-то давно вас не встречала… – щебетала я, без приглашения усаживаясь за столик.

– Ты зачем пришла? – хмуро спросил Творогов, отрываясь от булочек с маком. – Насчет убийства риелторши разузнать?

– Грубый ты, Леша, – огорчилась я, – грубый и недоверчивый.

– Да? И чему же это я не верю? – прищурился он.

– Моему хорошему к тебе отношению, – парировала я. – Скучаю я, тебя долго не видевши, вот и пришла.

Ашот рассмеялся и ушел за чашкой кофе для меня. Леша малость подобрел и глядел теперь не так мрачно.

– Как там дела с телевизорами? – Я перевела разговор.

– Задержали, – сообщил вернувшийся капитан Бахчинян, – всех повязали, голубчиков. И сторожа этого, Степаныча, – тот еще прохиндей. Давно я подозревал, что он краденое укрывает.

Я вспомнила, как Степаныч наставил на нас с Люськой ружье, да еще и обзывал нехорошими словами, и почувствовала мстительное удовлетворение.

– Василиса, тебе за все спасибо! – от души сказал Бахчинян. – Начальство очень нами довольно!

– Ага, – уныло протянул Творогов, – а зато теперь с убийством тетки этой огребем неприятностей по полной…

– Ты, Леша, ипохондрик и мизантроп! – заявила я.

– Чего? – насупился Творогов. – Ты чего это обзываешься? Главное, все какими-то словами иностранными!

– А ты чего вечно ноешь и ворчишь? – пошла я в наступление. – Подумаешь, убийство у них нераскрытое, да мало вы таких дел раскрыли, что ли? Сейчас пошустрите по соседям, по сотрудникам, глядишь, кто-то что-то и вспомнит… Может, и не ограбление это вовсе, а любовник ее пристукнул!

– Да ей пятьдесят лет в обед! – возмутился Леша.

– Любви, Леша, все возрасты покорны! Ее порывы, Леша, благотворны!

Бахчинян за спиной приятеля мне подмигнул, но Творогов никак не отреагировал на лирическое отступление.

– И вообще, – нудил он, – потерпевшая жила одна – ни сына, ни племянника на примете нету – ну, мало ли там, из-за квартиры ее или просто поссорились…

– Значит, клиенты обманутые…

– Скорей всего.