Белые ночи с Херувимом

 – Она из тебя всю информацию выкачает, а взамен ничего не скажет. Они с Макарычем одна шайка-лейка!

– Злой ты, Леша, злой и завистливый, – сказала я и ушла, гордо подняв голову.

– Интересные дела, – произнес дядя Вася, когда я пересказала ему весь наш разговор с капитанами, – значит, подельник у нее был…

– Семен Ривкин, – подсказала я.

– Тут Семен и там Семен… – протянул он. – Вообще-то, тезка, я в такие совпадения не очень верю. Тем более что человека убили.

– Принимаем за гипотезу, что Семен тот же самый, Ривкин.

И он как был подельником Баранкиной, так и остался. Только теперь она одна работала, а он не светился. А при чем тут тогда соседка Капустиных?

– Соседка… – Дядя Вася вышел уже в базу данных, что дал мне по знакомству капитан Бахчинян, и искал там по адресу. – Так-так… Колыванова Лариса Прокофьевна, вот ее адрес, одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения…

– Сорок три года? А я думала, что этой Лисоньке-Ларисоньке больше… Ушлая такая тетка, и явно что-то недоговаривала.

Значит, связана она с этим Семеном, уж не знаю, каким образом, а он, допустим, так и промышляет мошенничеством с квартирами. И вот положила она глаз на соседскую квартиру. Мигом оформили фальшивую доверенность на Баранкину, дальше все просто – нашли лохушку провинциальную и впарили ей квартирку относительно недорого. Другой бы человек подумал, отчего такая цена низкая, да так быстро все провернуть стараются, посоветовался бы с умными людьми, а наша Катя только обрадовалась.

– Ну, ты на нее не очень наезжай, – заступился дядя Вася, – эти риелторы, они же психологи великие, что хочешь человеку наболтать могут.

И вот еще какой вопрос: куда же настоящие хозяева, Капустины-то, делись? Не убили же они их, в самом деле? По своему опыту знаю: человек или уж мошенник, или убийца. А я всякого повидал…

«Ну, сейчас начнется вечер воспоминаний!» – подумала я, но Бонни, к счастью, очень своевременно разбил дяди-Васину любимую чашку с петухом, и разговор наш перешел на проблемы воспитания крупных собак среднего возраста.

Катя лежала без сна и смотрела, как по потолку изредка пробегают полосы света от проезжающих машин. Третий час ночи, а сна ни в одном глазу. И так каждую ночь, забыла уже, когда спала до утра.

Одиночество… Вот тут-то она хлебнула его полной чашей. Здесь, в чужом большом городе, где никто ее не знает, где самые стены этой квартиры помнят прежних хозяев, на нее находила такая тоска, что хотелось сидеть на подоконнике и выть на луну.