Белые ночи с Херувимом

В общем, та самая, которая Колобка съела, Зайца из избушки выгнала и Волка заставила в прорубь хвост опустить. Одета была «лисичка» по-молодежному – брючки до колена, туфли на каблуках, курточка коротенькая.

Василий Макарович мимолетно огорчился – к такой на улице с разговорами не подойдешь, живо пошлет подальше. Однако тут же заметил, что женщина озабоченно взглянула на часы и поспешила к проспекту. Стало быть, торопится. Это вселяет надежду.

Василий Макарович бросился к своей «ласточке», припаркованной в соседнем дворе.

Его расчет оказался верен: «лисичка» ловила машину. И как раз остановился возле новый синий «Опель». Василий Макарович приуныл было, но «Опель» поехал дальше. Не сошлись в цене, стало быть.

Следующими подъехали две машины – «Жигули» Куликова и совсем уж разболтанная таратайка, из которой выглянул человек восточной наружности и крикнул:

– Куда, красавица, поедем?

Разумеется, «красавица» предпочла скромные, но чистые «Жигули». И водитель – пожилой, приличного вида.

Пассажирка назвала адрес, ехать было далеко, и это хорошо, будет время поговорить. В цене сошлись сразу же, Василий Макарович торговаться не стал.

– Такую приятную женщину, – вздохнул он, – даром бы покатать, да не могу себе позволить, на жизнь зарабатываю.

– Я понимаю, – ответила пассажирка без всякого недовольства.

Что с дяди Васи взять – видно же, человек пожилой, никаких у него мыслей игривых нету, просто поговорить хочется.

– Что за жизнь такая… – продолжал дядя Вася развивать тему, – работал, работал, думал, на старости куплю домик в деревне да посижу с удочкой в тенечке.

– Рыбалку любите? – поддержала разговор пассажирка.

– Не то слово! – Дядя Вася повернулся к ней. – Вообще хотел бы за городом жить! А что – если огород, да рыба, да грибы-ягоды, то мне и пенсии хватит. Воздуха хочется, простора, ветра свежего…

Они остановились на перекрестке.

– Так за чем же дело стало? – улыбнулась пассажирка. – Сейчас все возможно, были бы деньги…

– Вот за этим и стало, – рассмеялся Василий Макарович.

Хорошо так рассмеялся, по-доброму. Так что пассажирке сразу стало ясно: человек перед ней простой, небогатый, но честный. Не выжига какой-нибудь, который всех людей подозревает, что его обмануть хотят. И не прохиндей, который, наоборот, норовит каждого встречного-поперечного по мелочи нагреть. По принципу «не прошло – и ладно».

– Человек я одинокий, – продолжал Василий Макарович говорить чистую правду, – жена умерла пять лет назад.