Белые ночи с Херувимом
3 прочтения
Он пытался найти в нем знакомые, привычные черты – но перед его глазами снова и снова вставала сцена, которую он случайно увидел сегодня днем…»
Я перешла к следующей странице, и вдруг с текстом на экране начало происходить что-то очень странное: буквы запрыгали, заплясали, начали меняться местами, как расшалившиеся школьники, складываться в какие-то бессмысленные, абсурдные сочетания, и наконец по всему экрану, бесконечно повторяясь, поползла одна и та же фраза: «Умный кролик сел за столик, посидел одно мгновенье, написал стихотворенье: Умный кролик сел за столик, посидел одно мгновенье, написал стихотворенье: Умный кролик сел за столик…» – и так повторялось сотни, тысячи раз.
– Паучок, – окликнула я приятеля, – посмотри, у меня тут какая-то чушь вылезла!
– Какая чушь? – лениво осведомился он и заглянул через мое плечо на экран. – Да ты чего, Вася! Это же крутой вирус «Кроличья лапка»! Как только он полез, тебе надо было немедленно выходить из системы… А, черт, все равно уже поздно! – Он тяжело вздохнул.
– Что, текст никак нельзя восстановить?
– Конечно, нельзя, – уныло протянул Паук. – Если бы текст просто стирали, был бы шанс найти на системном диске сохраненную копию, а тут весь текстовый файл в режиме правки аккуратно заполнен этим дурацким стишком, так что никаких копий не сохранилось. А что – здесь было что-то очень важное?
– Сама не знаю, – проговорила я неуверенно.
Я и правда не знала точно, хотя подозрения у меня были, и очень серьезные.
И тут я поняла, где можно найти этот роман.
Ведь Сергею только что пришло письмо из издательства, что они принимают его роман в работу. Значит, в издательстве текст точно есть!
– Спасибо, Паучок, – я чмокнула его в щеку, – мне пора, увидимся еще! И тебе, Шушара, приветик!
Крыса Шушара ответила мне не слишком любезным взглядом: возможно, за невинный поцелуй в щеку ее хозяина.
Василию Макаровичу повезло: не прошло и сорока минут его ожидания возле дома номер двенадцать по Третьей линии, как из нужного подъезда показалась фигура Катиной соседки. Василиса очень точно ее описала – рыжеволосая женщина за сорок, худенькая, шустренькая, востроносенькая, похожая на лисичку. Хитренькая такая лисичка, себе на уме.
