Белые ночи с Херувимом
3 прочтения
Столкнувшись с трудной задачей, он не сдастся, пока не расколет ее. Или пока окончательно не обломает об нее зубы. Так что теперь мне оставалось только сидеть и терпеливо ждать, чем закончится его борьба с секретным шифром Татьяны Капустиной.
Чтобы как-то скрасить затянувшееся ожидание, я заказала еще две чашки кофе – себе и Пауку. Он выпил свою чашку, не глядя и не отрываясь от компьютера. Крыса Шушара сидела на свободном стуле и внимательно смотрела на экран. Боюсь признаться, но, кажется, она понимает компьютерную премудрость лучше меня…
Я понемногу отпивала из своей чашки, с интересом наблюдая за работой приятеля.
Всегда интересно смотреть на человека, который хорошо и с увлечением делает свое дело. Паук даже стал гораздо привлекательнее – он порозовел, глаза светились живым интересом. Пальцы его бешено молотили по клавиатуре, а на лице отражалась бурная игра эмоций.
Однако минуты шли бесконечной чередой, а борьба с компьютером все не завершалась. В какой-то момент я подумала, что Паук все же сдастся.
– Ну вот, циклический код расколол, но тут у нее еще какая-то загадка… – Неожиданно он повернулся ко мне и спросил: – Знаешь какую-нибудь птицу из пяти букв? Только ни ворон, ни дятел не подходят, я уже пробовал…
– Чибис, – проговорила я, не задумываясь.
– Точно! – Его лицо засияло, он выдал короткую очередь по клавишам и радостно воскликнул: – Вау! Я ее сделал! Я открыл этот чертов ящик!
На лице у него была такая радость, как будто он только что выиграл миллион в лотерею.
Конечно, я должна была изобразить полный восторг и упоение. Что я и сделала – придала своему лицу выражение священного трепета и проворковала:
– Я знаю! – ответил он скромно и снова придвинул ко мне ноутбук. – На, читай ее почту…
Честно говоря, мне уже надоело рыться в чужих письмах, но Паук так старался взломать этот ящик, он был так собой доволен, что я просто не имела права равнодушно отнестись к его успеху.
Я склонилась над клавиатурой и начала читать.
Передо мной была папка с исходящими письмами.
Последнее письмо, как и в почте Сергея, было отправлено два месяца назад. Оно было коротким и совершенно непонятным:
«Херувиму. Ситуация нештатная. Птичка оказалась гораздо крупнее. Корм готов. Жду новую партитуру».
