Белый асфальт

– Все обдумаю потом, – пробормотала она. – Сейчас нужно просто прийти в себя.

Но прийти в себя ей не дали.

Дверь грохотом распахнулась, как будто от удара ногой. Анна резко вскочила, от испуга сердце колотилось так сильно, что отдавало в горло.

В комнату мощно ворвался Крамов. Лицо сенатора было перекошено от ярости, глаза налились кровью, всегда безупречно уложенные волосы растрепались, придавая ему вид безумца.

– Ты не закрыла дверь! – рявкнул он и, сжав кулаки, шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до предела.

Несмотря на внутреннюю дрожь, Стерхова смотрела ему в глаза. Голос прозвучал спокойно и ровно.

– Я выполняла свою работу, Андрей Львович. И на «ты» мы с вами не переходили.

Крамов вздрогнул от этих слов, но тут же подался вперед и замер, нависая над ней:

– Какая к черту работа! В Северске ты занимаешься хренью! – Его голос сорвался на визг. – Суешь свой нос в чужие дела! Кто тебя звал?!

– Не вам указывать, что мне делать, – все так же спокойно ответила Стерхова.

Крамов побагровел, сжал кулаки так, что хрустнули суставы:

– Я тебя уничтожу, – процедил он сквозь зубы, – мелкая наглая выскочка…

Анна отступила на шаг, но не из страха, а чтобы пройти к двери и распахнуть ее настежь.

– Вали отсюда, придурок.

Они молча смотрели друг на друга. Крамов явно не ожидал такого отпора. Он вдруг замахнулся, но не ударил, а выскочил из номера, громко захлопнув дверь.

Анна села на край кровати и упала, уткнувшись лицом в подушку.

Время словно остановилось. Ощущение, что ничего не происходит и никогда не произойдет, не отпускало Анну весь день. С исчезновением Сизова оборвалась последняя нить, дававшая надежду на раскрытие хотя бы одного дела – убийства москвичей. Прямых доказательств не было, а на косвенных далеко не уедешь.

Известий об убийцах Добродеева тоже не было, и похоже, не будет – Савельев оказался прав. Стерхову охватила полная безнадега.

Астафьев тоже потерял интерес к раскрытию дел.

Усевшись в машину, она посмотрела на Ивана, и он показался ей озадаченным.

По дороге в библиотеку Астафьев заговорил:

– Тут вот какое дело… Жена послала меня за хлебом. В магазине встретил свою школьную учительницу. Она до школы работала в ПТУ. Вспомнили про Зорину, разговорились. В поселке все уже знают, что мы зацепились за это дело.