Белый асфальт

К разговору присоединился Астафьев:

– Когда в тайге мы нашли убитого Визгора, на нем была теплая куртка с капюшоном, теплые сапоги, но не было шапки.

– Трое безголовых тоже были одеты. – Заметил криминалист. – Спать ложились не раздеваясь. Все ж-таки городские, да еще пьяные. За огнем в печи не смотрели.

– Предположим, куртку Визгор мог схватить в темноте, а вот шапку вряд ли нашел бы.

– И, все-таки, почему убийца дал ему уйти? – озадачилась Анна.

Астафьев сделал несколько шагов от нар к выгоревшему пятну на полу.

– Потому, что убийца бросился тушить пожар. Это было важнее. Остаться ночью в мороз в тайге без укрытия смерти подобно. – Сказал Астафьев.

– Это выдает бывалого человека, – подметил криминалист.

– По вашему мнению, в какое время это произошло? – снова спросила Стерхова.

– Если бы убивал я, – вдруг заговорил Сизов. – То убил бы их под утро. Что за удовольствие ночевать с мертвяками? А утром бы ушел с избы.

– Возможно, вы правы. Прикончив троих, убийца вытащил их на улицу.

Отсюда – кровавые следы волочения… – Направившись к выходу, Анна мотнула головой. – Нет! Не так! Дождавшись рассвета, убийца двинулся по следам Визгора, догнал, застрелил его и вернулся на зимовье. Только после этого он перетащил тела к ручью и обезглавил их.

– Зачем?! – воскликнул Астафьев и повторил: – Зачем? Почему мы не говорим о мотивах? На черта это ему было нужно?

– Холофидину? – спросил криминалист.

– Хотя бы и ему? Но здесь версия – перепились и поубивали друг друга – не пролезет.

 – Иван взглянул на Ромашова. – Сами говорили, что Холофидин принимал антибиотики и не пил спиртное.

– Предположительно. – Аккуратно вставил криминалист.

– Послушайте… – тихо сказала Стерхова. – Я все думаю про пустые банки из-под тушенки. Что-то здесь не то. Почему за одиннадцать дней эти пятеро съели пятьдесят шесть банок, а, например, не пятьдесят пять?

– Кто-то хотел есть больше других, – пошутил Астафьев.

– У них было много других припасов – догнался бы чем-нибудь другим, например копченой колбасой.

Давайте порассуждаем, пусть и условно, с большими допущениями. Могло быть так: десять дней они съедали по пять банок тушенки, а на одиннадцатый – шесть?

– Предполагаете, что на зимовье появился кто-то шестой? – догадался криминалист.

– Предполагаю. – Кивнула Анна. – И этот шестой не вломился в избушку ночью. Он был принят и накормлен. Возможно, эти пятеро с ним были знакомы.

– Ну, это уже не допущение! – воскликнул Ромашов.