Белый асфальт

Я хочу, чтобы этим занимался человек, который в полной мере разберется в обстоятельствах такого запутанного дела.

– Моя кандидатура вас не устраивает?

– Сказать честно? – сенатор взыскательно осмотрел ее с ног до головы. – Я в вас не верю.

– Вот оно что… – заметила Анна.

Крамов вздохнул, всем своим видом выказывая усталость от напрасного разговора.

– Анна Сергеевна – вы умная женщина. С вами я могу поделиться. Я никогда не считал Холофидина достойной партией для моей дочери. И сейчас не считаю. Но у них двое маленьких сыновей.

Моя дочь до сих пор любит и ждет его. Она ни в какую не хочет верить, что он мог совершить преступление или, чего хуже, погибнуть. Вот уже два года Анжелика не дает мне покоя, требует отыскать Тимура. Можете представить, что это значит для отца?

– Беда в том, что я не верю в то, что Тимур еще жив. Но страдания дочери заставляют меня снова и снова возвращаться к этому вопросу. Мне нужно его закрыть. Ради семьи. Ради дочери. Ради себя самого.

– Что вы хотите от меня? – напрямую спросила Стерхова.

– Я хочу понять, по какому пути движется следствие. – Голос сенатора сделался тихим и осторожным. – У вас уже есть подозреваемые?

Выдержав паузу, она ответила холодно и неопределенно:

– Пока рано о чем-то говорить.

– Значит, подозреваемых нет, – Крамов раздраженно скривил губы.

– Все, что могу сообщить.

Сенатор поднялся с кресла и направился к двери. На пороге он резко обернулся и, взглянув на Стерхову, холодно произнес:

– Повторю: я не верю в вашу способность раскрыть это дело.

Лучше бы вам уехать. В Северске не любят чужаков. Помните об этом.

Он вышел, не попрощавшись. Стерхова закрыла дверь на ключ и потом долго стояла у окна, пытаясь сообразить, какие последствия для нее будет иметь этот разговор. Ее взгляд бесцельно блуждал по заснеженному скверу, освещенному тусклым светом фонарей.

Будет ли Крамов продолжать попытки отстранить ее от этого дела, или же расставит хитроумные ловушки? Внутри нее росла необъяснимая тревога с примесью ощутимого страха, который всегда появлялся после встреч с такими опасными людьми, как сенатор.

Для него это дело было вопросом семейного престижа. А значит, конфликт неизбежен, и бороться с ним придется жестко и непримиримо.

Эти мысли не отпускали Стерхову даже в душе. И только прохладная вода немного успокоила разгоряченные нервы. Выйдя из ванной, она с облегчением рухнула на кровать, чувствуя, как напряжение постепенно отступает.