Белый асфальт

– Как она вела себя в тот момент? Помните?

– Мне показалось, что она была расстроена. Как будто плакала или вот-вот заплачет. Никогда не видела ее такой.

– Во что была одета Зорина? – спросила Анна.

– Это я точно помню! – уверенно закивала буфетчица. – Платье на ней было белое, льняное с вышивкой. Сумочка белая на цепочке висела на плече. Я еще подумала – нарядно оделась, как будто на свидание собралась.

– После этого Зорина ушла?

– Побежала! Думаете, что ее найдут?

– Официально следствие не возобновили, – мягко, но убедительно сказала Стерхова.

Марина заметно оживилась.

– А я-то как вам рада помочь! Уж больно хорошая девушка была. Строгая, но справедливая. Никто тогда не верил, что она сама куда-то уехала. По поселку разные слухи ходили. Говорили, Зорина с кем-то встречалась. Всякое болтали.

– Спасибо, что рассказали.

От мысли, что появилась новая зацепка, у Стерховой пропал аппетит. Чем глубже она погружалась в историю Зориной, тем более сложной представлялась ей картина преступления.

Морозное утро медленно будило заснеженный Северск. Глядя на площадь за окном, Анна допивала остывший кофе и думала о том, сколько тайн хранит этот маленький поселок, и как глубоко ей придется копать, чтобы наконец добраться до истины.

Глаза смотрели в окно, но взгляд был направлен внутрь – туда, где крутились обрывки мыслей. Анна упорно ловила нить ускользавшей догадки. Что-то важное мелькнуло в ее сознании и пропало, едва она попыталась ухватиться и сформулировать.

Знакомый автомобиль остановился у входа в гостиницу. Она поднялась, надела полушубок и направилась к выходу. На улице мороз обжег ей лицо и заставил вздрогнуть. Стерхова подбежала к машине и влезла на заднее сиденье. Тихий щелчок поворотника и урчанье двигателя нарушили тишину и, как будто обозначили: движение началось, но вектор еще не ясен.

– Анна Сергеевна, вы сегодня какая-то отстраненная, – заметил Добродеев, глядя на нее в зеркало заднего вида.

– Нет. Ничего. – Коротко ответила Стерхова.

Было заметно, что в ее голове идет напряженный мыслительный процесс, и она еще не готова что-то объяснять.

Астафьев и Добродеев переглянулись, но вопросов больше не задавали. Всю дорогу до следственного отдела в машине царило молчание. Анна, погруженная в себя, не замечала мелькавших за окнами улиц.