Белый асфальт

»

Осознавая, что это обширный поиск, Стерхова надеялась, что, ограничив пределы возраста, она получит нужную информацию.

Закончив работу, Анна выпрямила спину и прошлась по кабинету. За окном был пасмурный полдень. Скучная погода нагнетала ее недовольство: ни Добродеева, ни Астафьева с утра так и не было.

Шагая по кабинету, Стерхова думала о том, что дело требует быстрых действий. На утреннем совещании она предупредила сотрудников: времени мало. Но они, как видно, не торопились.

Взглянув на часы, Стерхова вернулась за стол и открыла дело журналистки и Лубнина.

Лежавшие перед ней документы взывали к действию и тревожили.

Наконец, в начале второго в кабинете появился Добродеев. Анна подняла на него глаза и, не скрывая раздражения, проронила:

– А я уже думала, что вы заблудились, – ее голос прозвучал скорее устало, чем резко.

Добродеев решительно подошел к столу:

– Теряться здесь негде, а замерзнуть можно вполне. Пришлось изрядно покататься по поселку, но я отработал ваше задание по директору училища.

Он выложил на стол документы и записи.

– Что удалось выяснить? Докладывайте. – Сказала Стерхова.

– Алексей Платонович Корчинский, – начал Добродеев, – тысяча девятьсот тридцатого года рождения, действительно проживал с семьей по указанному адресу – рядом с училищем.

– Ну что вы! Умер в возрасте восьмидесяти лет в две тысячи десятом году. В последние годы сильно болел.

– Меня интересует конец восьмидесятых. – Заметила Анна.

Вадим Добродеев достал телефон.

– Побывал в поселковой поликлинике и выпросил в регистратуре его медицинскую карточку.

Они, представьте, хранятся в бумажном виде.

– Корчинский был инвалидом, носил на ноге протез и много болел.

– Здесь и сахарный диабет, и гипертония. Если хотите, могу показать снимки истории болезни.

– И вот еще что. – Добродеев достал из папки крупноформатный снимок. – Фотография учебной группы ПТУ. Корчинский – в первом ряду в центре.

Анна взяла фотографию и отыскала взглядом директора, который сидел среди учеников, вытянув вперед ногу с протезом.

Скромный пиджачок казался слишком просторным для его исхудавших плеч. Болезненно-бледное лицо было изможденным, но добрым. За его смиренной улыбкой угадывался человек, привыкший стойко переносить испытания.

– Здесь ему примерно шестьдесят.

– Ну. да… – протянула Стерхова. – Старик был хорошим человеком, но не героем романа Зориной. – Она взглянула на Добродеева. – Версию отработали. И, кстати, где вы взяли эту фотографию?

– Астафьев нашел в альбоме у матери.