Белый асфальт

Если все сложится удачно, и он привезет письма Зориной, мы с вами узнаем имя этого негодяя. – Она обвела сотрудников взглядом. – Надеюсь, он еще жив.

Домик охотничье-промыслового хозяйства стоял в стороне от поселка, за забором из старых досок, плохо побеленных известью. Постройка была низкой и покосившей, рядом, вплотную к стене, располагался холодный склад.

Стерхова вышла из машины. Прежде, чем она захлопнула дверь, Астафьев спросил:

– Я успею съездить к дому Петруниной?

– Успеешь, поезжай. Потом меня заберешь.

Она подошла к двери и дернула за ручку. Та не открылась, и Анна забарабанила в нее кулаком.

Звякнула щеколда, в открывшейся щели показался старик, судя по форме – охранник.

– Мне нужен директор или кладовщик. – Решительно заявила Стерхова.

– Начальства нет. Приходите позже.

На этих словах дверь закрылась, и громыхнула щеколда.

Стерхова забарабанила вдвое сильнее. Она замерзла, Астафьев уехал, и ей негде было согреться.

– Ну, что?! Чего ты блажишь? – охранник снова высунулся в щель.

– Я следователь. – Она сунула ему под нос удостоверение.

– Следователь… – протянул старик и распахнул перед ней дверь. – Тогда проходи. – Он указал ей на стул. – Садись и жди. Они скоро будут.

В конторе пахло плесенью, порохом и кислыми дубильными веществами. На стенах висели ветхие трофеи: волчья шкура и оленьи рога. Охранник прошел к печке и сел на скамейку.

На одном из двух стульев уже сидел щуплый мужичок в затертом ватнике.

– Вам тоже за порохом? – прошепелявил он беззубым ртом.

– Я по другому вопросу, – ответила Анна.

– Стало быть, из города?

– Ну, да. Оттуда. – Немного помолчав, Стерхова спросила: – Бывали на Михайловской избе?

Вопрос был задан впроброс, но мужичок оживился и ответил вполне конкретно:

– Бывал. Хорошая избушка, крепкая.

– Уверены? – уточнила Анна, вглядевшись в его лицо.

Он с достоинством, неторопливо ответил:

– А что ж, не уверен? Сам видел, не раз там бывал. В последний раз – два года назад в это же время.

Анна схватила сумочку, достала из нее записную книжку. Перелистала страницы и нашла свои записи, имена, которые дал Сизов – Афонин и Епифанов.

– Ну, да. На Михайловскую мы втроем пошли. Ну, как пошли…, поехали. Сначала нас забросили на вездеходе, потом уж мы сами – на снегоходах. Думали на неделю, а получилось короче. Сизов на третий день уехал и не вернулся. Мы уж думали, он сгинул в тайге.