Белый князь (СИ)

Я доехал до точки, отмеченной навигатором, и остановился. На пересечении двух улиц стояло угловое здание с забитыми окнами и скособоченными витринами. Явно встреча намечалась не в нём. Я осмотрелся и решил, что просто рано приехал, но тут из-за угла показался тяжёлый, явно бронированный внедорожник в сопровождении двух машин. Я взял с соседнего сиденья маску и надел.

Кортеж остановился рядом со мной, и заднее тонированное стекло опустилось. Я увидел Аничкова.

— Садитесь к нам, господин Белозёров, — проговорил он, открывая дверь.

 — И снимите эту дурацкую маску!

Так, значит, Вождь понял, кто я такой. Это было ожидаемо. Я бы даже разочаровался в нём, если б у него не хватило ума сопоставить несколько фактов, которые он наверняка знал: моё изгнание из России, исчезновение в Пекине во время землетрясения и белые волосы вдруг появившегося у Ма боевого мага.

Стянув маску, я пересел в салон броневика и захлопнул за собой тяжёлую дверь. Тут же проверил, есть ли на машине Вождя охранные заклятья.

Они были. Не особо эффективные, но против небольших ракет сойдут.

— Поехали, — бросил Аничков водителю-китайцу.

Машина издала короткий сигнал, и кортеж тронулся, набирая скорость.

— Вы не удивились, когда я назвал вас по фамилии, — заметил, глядя на меня, Вождь. — И не попытались сбежать. Значит, предполагали, что я могу вычислить, кто скрывается под маской.

— Это дурацкая идея господина Ма, — ответил я, пожав плечами. — Не сомневался, что вы легко догадаетесь обо всём.

— Господина! — презрительно фыркнул Аничков.

 — Этот бандит такой же кровопийца, как и прочие враги пролетариата! И, уж точно, он не ровня нам с вами, господин Белозёров. Полагаю, вы связались с ним только ради того, чтобы подобраться ко мне? Что ж, вот он я, прямо перед вами. Можете попробовать сделать то, ради чего внедрились в триаду.

Я взглянул на сидевшего справа от Вождя телохранителя. Рапира был напряжён, но оружия в руках не держал. Правда, у него на коленях лежала бамбуковая трость.

Вполне вероятно, что в ней был спрятан узкий клинок. Не зря же бывший уголовник получил своё прозвище. Холодное оружие он любил куда больше огнестрельного и распихивал его везде, где только можно. На рамке, наверное, пищал бы, как сломанная автомобильная сигнализация.

— Нет? — видя, что я медлю, спросил Аничков. — Я так и думал, что изгнание — слишком сложный способ добраться до меня. Так как вы оказались среди людей Ма?

— По чистой случайности, — ответил я.