Белый крейсер

Однако почему за прошедшие с момента установления границ две тысячи лет не было освоено ни одной новой планеты? Почему в составе Империи так и остались те же девять миров?

– Нечего осваивать, – развел руками Таркович. – Мы живем в звездном скоплении, удаленном от основной галактики на десятки тысяч световых лет. Преодолеть такое расстояние наши корабли не в состоянии. А на нашей территории пригодных к жизни человека планет больше нет. В последнее двадцатилетие перед распадом в Империи начали разрабатывать технологии терраформирования, население стало слишком велико.

Однако за последующие двести лет «демократии» оно уменьшилось почти вдесятеро…

– Не совсем понятно, – нахмурился император. – Посмотрите на звездную карту. В другую от Росса сторону расположено ничье пространство, неужели там нет ни одной подходящей планеты?

– К сожалению, нет, – подтвердил генерал. – Существует, правда, большая область пространства, куда мы просто не можем проникнуть, в ее границах наши корабли не способны выйти из гипера.

Я подозреваю, что именно там живут те, с кем Никлас заключил договор, получив киберзародыши. Во всех остальных областях кислородных планет не обнаружено. Есть, правда, небольшое звездное скопление в шести тысячах световых лет. Современные корабли вполне могут добраться туда, но нынешним временщикам невыгодно тратить деньги на исследовательские экспедиции. Ведь это не приносит немедленной прибыли…

– С ними все ясно, – брезгливо скривился Алексей. – Но ладно, опустим период мирной жизни и перейдем к распаду Империи.

– Хорошо, – наклонил голову Таркович. – Хочу только сообщить крайне важную деталь. Думаю, вам также неясно почему практически остановилось развитие и в Империи, и в Кархане, и в других странах, находящихся в скоплении со стороны Объединения. Небольших. Нам об этих странах известно немного, карханцы не пропускали к ним наши корабли, а сейчас это никому не интересно.

– Около тысячи двухсот лет назад фундаментальная наука уперлась в некий барьер, не знаю, как назвать это иначе.

С тех пор ни одного великого открытия не было совершено. Над происходящим ломали головы лучшие умы человечества, но ничего понять не смогли. У многих из них возникло ощущение, что для развития цивилизаций нашего типа вне зависимости от социального строя существует естественный предел, преодолеть который возможно только если изменится сам человек, станет чем-то большим, чем являлся до сих пор. Я имею в виду биологическую сущность вида хомо сапиенс.