Белый крейсер

За многие собственные поступки стыд до сих пор жег его душу, но Славича вела сверхцель: привести родину к настоящей демократии, какой она должна быть изначально, а не такой, какая есть на самом деле. Однако добившись влияния, он понял, что это в принципе невозможно. Идеальное общество в реальности недостижимо, а истинная демократия – именно идеал, прекрасная мечта, не более. На самом деле в Федерации Росс царила плутократия. Власть больших денег.

Вспомнив свою прежнюю наивность, президент глухо рассмеялся. Дурак! На что ты надеялся? Что сможешь что-то изменить, чего-то добиться? Ничего ты не добился! Даже страну потерял.

Распадется она или снова станет Империей, но Федерацией Росс больше не будет. И выхода нет.

– Господин президент! – в кабинете, как призрак, возник госсекретарь, Никлас Горавин.

– Что случилось? – повернулся к нему Славич.

– С орбитальной станции пространственной локации поступила новая информация.

– Все девять серых крейсеров тоже движутся к Россу. Не только Белый.

– Ясно… – тяжело вздохнул президент.

 – А что флот?

– Как обычно, – скривился госсекретарь. – Адмиралы ничего не могут поделать – экипажи скандируют имя самозванца. Искры не хватает, чтобы начался бунт…

– А сами-то вы что думаете по этому поводу? Только честно.

– Проиграли мы, вот что я думаю. На собственном поле проиграли! И сделали нас очень красиво. В СБ только недавно раскопали, как действовали монархисты, и пришли в восхищение. Тонко, умно, до невероятности умно! К тому же незаметно, тихо, исподволь.

И никто не обратил на их деятельность внимания! А они нашим головотяпством воспользовались.

– Никто… – согласился Славич, опять потерев лоб. – Но что именно они делали?

– В течение тридцати с небольшим лет не спеша изменяли взгляды новых поколений, – поморщился госсекретарь. – Издавали книги, снимали фильмы, создавали компьютерные игры и философские течения имперского направления. Все отрицательные стороны империи замалчивались, а положительные – выпячивались. Одновременно демократия и ее приверженцы изображались в отрицательном свете, причем, не прямо, а косвенно.

Через описание поступков, мотивов и прочего в том же духе. Нас изображали, как людей без чести и совести, готовых ради выгоды продать родную мать, не говоря уже о родине.

– И на молодежь это оказало влияние, – кивнул президент. – Ничего удивительного, принципы «каждый сам за себя» и «урви любой ценой» среди молодых никогда не имели особой поддержки, они еще наивны и верят во что-то хорошее.