Постепенно княгине вновь было дозволено посещать его половину, а вскоре и сам Евгений, словно махнув на прежнее рукой, возобновил свои посещения жениной спальни. Казалось, от былой враждебности не осталось и следа. Лидия не знала, что и думать. Она ходила на исповедь к батюшке, и тот утешил запутавшуюся рабу Божью. Дескать, Господь услышал ее молитвы и наставил неверного супруга на истинный путь. Княгиня вновь принялась мечтать о семейной идиллии. Муж, правда, напоминал ей остывший самовар. Вот вроде только кипел, переливался через край, а теперь точно замерз.
Уж она старалась раздуть уголья прежней страсти, но, увы, прошлые высоты им уже были недоступны. Впрочем, это Лидию не очень огорчало, она думала, что и слабого тления угольков достаточно для поддержания семейного тепла. А вдруг искорка да и проскочит? Глядишь, потом и ребеночек народится! Со стороны казалось, что в княжеском семействе воцарилось некое подобие мира и согласия. Лидия и не предполагала, во что ей обойдется такая непростительная потеря бдительности!
* * *Однажды, сытно пообедав, супруги предались сну, а проснувшись – любовной неге.
Стояли жаркие дни, в комнатах было душно. Княгиня, совершенно разомлев, расположилась на большей части супружеского ложа и томно произнесла:
– Надеялась, мой друг, порадовать вас приятным известием. Думала, что уж в этом месяце точно не наступит обычной дамской хандры, ан нет, все на своем месте! Опять не получилось у нас дитя! А так хочется родить княжонка!
– Хм! – ухмыльнулся князь.
– Зачем нам лицемерить друг перед другом, если мы оба знаем правду!
И он пустил в потолок ароматное кольцо папиросного дыма.
– Да что с того, что мы знаем, больше-то не знает никто! А мы уж говорить никому не станем! – Княгиня громко засмеялась, разгоняя пухлой рукой папиросный дым, и Верховского покоробило от этого грубого, почти мужского смеха.
– Эта тайна уже не только наша! – уныло произнес Евгений.
– Ты имеешь в виду Христианова или, как его там, Еремеева? Так чего его бояться, если доказательств у него нет! Одни слова, кто им поверит?
– Я вовсе не его боюсь, – еще более печально проговорил муж.
– Ты совсем забыла о Татьяне Аркадьевне. Оказалось, она все знает, и знала всегда, да только раздумывала, когда ей повыгодней воспользоваться этими сведениями.
Боюсь, что момент настал!"
"– Но с чего ты взял! – изумилась Лидия и села на постели, поправляя съехавшую бретельку, которая с трудом удерживала пышную плоть.
