– Ваши отношения по-прежнему внешне оставались неизменными? – Сердюков встал и прошелся по комнате.
– Да. Внешне все оставалось по-прежнему.
Я пыталась сохранить нашу близость, хотя теперь Евгений почти не заходил в мою спальню, придумывая всякие отговорки. Я постоянно думала о сопернице, продолжала следить и совершенно непроизвольно однажды купила такую же шляпку, потом вторую, потом еще. Мне захотелось быть ею, пусть так, в мелочах! Я заметила, что Евгений даже вздрогнул однажды, но не сказал ни слова.
Я решила ему намекнуть, что ЗНАЮ, полагая, что это вынудит его к откровенности. И что дальше, спросите вы? Я не успела додумать, так как он принял решение, от которого я пришла в ужас. Он решил избавиться от меня, так как я избавлялась от своих соперниц. Что ж, я сама научила его! Как я узнала?
Очень просто! Он стал вдруг мил и нежен, снова баловал своими любовными утехами, точно так, как с Лидией. Я стала осторожна. Следила за едой, никуда не выходила, жила в доме, как в осажденной крепости.
Он целовал меня, а в глазах его стояла смерть! Я прижимала к себе его руки, зная, что это руки моего убийцы! Я должна была бежать, прятаться, но я не могла. Все мое существо было парализовано надвигающейся развязкой. Я знаю, в подобных переживаниях есть что-то ненормальное. Но ужас вперемешку со страстью, страх и любовь одновременно….
Никогда, никогда прежде я не испытывала в постели ничего подобного, как в те дни!
Татьяна Аркадьевна замолчала. Она снова проживала каждый день и каждую ночь прошлого.
Роев смотрел на нее с изумлением и страхом.
Она внушала ему теперь очень противоречивые чувства. Отвращение, брезгливость и, что непонятно, безотчетный восторг. Татьяна Аркадьевна преобразилась прямо на глазах. Глаза горели, лицо стало необычайно одухотворенным, ее опять переполняли невероятные чувства. Они выплескивались через край и поражали своей мощью.
Куда делась серая старая мышка? В какой-то момент княжна даже показалась прекрасной.
Владимир Иванович шумно вздохнул и отшатнулся, точно боялся заразиться этим безумием. Да она больна, она сумасшедшая, ненормальная! Роев с опаской покосился на Сердюкова, догадался ли тот?
Следователь, похоже, тоже догадывался, но оставался внешне спокоен и сдержан. Ведь главное впереди!
Татьяна Аркадьевна пришла в огромное волнение и с трудом продолжила:
– Каждый день я ждала развязки и каждый день недоумевала потому, что еще живу.
