Я затаилась в своих комнатах, ни жива ни мертва, совершенно не представляя, как поступить дальше. И тут явились вы. А потом, потом произошло то, чему вы сами были свидетели. Он ушел от меня, он все-таки покинул меня!
В голосе княжны звучали отчаянная боль и страдание.
– Но как вы могли любить человека, который хотел убить вас, глубоко порочного, лицемерного, лживого, подлого? – Роев вскочил со своего места.
– Любовь странная штука, Владимир Иванович. Вам ли не знать этого. Почему вы любили и прощали свою жену, неблагодарную, холодную, двуличную особу?
– Не смейте прикасаться к ее светлой памяти! – закричал Роев, и слезы градом потекли из его глаз.
– Будь вы прокляты, прокляты! Да накажет вас суд людской и небесный!
С этими словами он стремительно выбежал из комнаты.
– Кстати, о суде, – произнес следователь. – Ваше раскаяние могло бы смягчить вашу участь.
Я думаю, что на присяжных ваш рассказ произвел бы сильное впечатление.
Татьяна Аркадьевна повернулась к Сердюкову.
– Я вывернула душу не перед вами, а перед Богом, хотя я понимаю, что мне все равно гореть в аду! Ничего меня более не волнует в этой жизни, и я не скажу ни слова!
Резким движением она запахнула шаль, огонь во взоре потух, она померкла и снова превратилась в старуху.
Сердюков оторопело наблюдал за этими метаморфозами и только покачал головой.
Эпилог
Процесс княжны Верховской наделал много шума в Петербурге. Народ валил валом в зал заседания окружного суда как на театральную премьеру. И было на что посмотреть! Какой захватывающий драматизм! Какие шекспировские страсти! Княжна солгала следователю, ей было совсем не все равно, чем закончится дело.
Она наняла одного из самых блестящих адвокатов столицы. Молодой талантливый Маклаков окунулся в процесс с упоением. Еще бы, не каждый день случается такое! Зал был набит до отказа. Среди присутствующих были замечены дамы под темными вуалями, которые в прошлом знали Евгения Верховского не понаслышке. Иногда слышался слабый стон и звук падающего тела.
Это вносило в ход судебного заседания дополнительное оживление.
На галереях толпились журналисты и литераторы. Отчаянно скрипели перья, газеты выходили с броскими заголовками. Некоторые досужие писаки уже набрасывали планчик пьесы или романа.
Маклаков мастерски провел процесс. В последней речи он убедительно обрисовал присяжным, что князь Верховский, совершенно запутавшийся в своих любовных связях, от безысходности и отчаяния убил свою любовницу, которая не желала бежать с ним.
