А как бы ей хотелось ангелочка, эдакого маленького Евгения! Ее, Лидию, он не любил никогда, а тут прямо неземная любовь, настоящее чувство! Ей стало еще обидней, ревность с новой силой проснулась в душе, хотя она и собиралась расстаться с этим человеком навсегда. Господи, и Христианов, единственное ее утешение и радость, как назло, именно теперь, когда его ласка и любовь нужней всего, умчался спасать имение!
Однако при размышлении о неожиданном отъезде любимого вкрадывалась какая-то смутная тревога. Что-то не сходились концы с концами.
Какой может быть общий знакомый у князя и отставного капитана, причем князя Христианов и в глаза не видал! И как это он вдруг все разузнал о Верховском и его любовнице, если она, Лидия, не могла его долго отыскать? Лидия не отличалась особенной прозорливостью и догадливостью, но нехорошие предчувствия обмана, мистификации уже заползли змеей в ее сердце. Она пометалась по комнатам, а потом вдруг приняла неожиданное решение и направилась по адресу Верховского.
Оказавшись перед огромным домом, она оробела, но потом взяла себя в руки и вошла. Консьержка осведомилась, куда направляется мадам.
Лидия Матвеевна плохо говорила по-французски, а когда волновалась, то и вовсе несла околесицу. Поэтому консьержка поняла из бормотанья русской толстухи только то, что перед нею княгиня Верховская. Но так как одна «княгиня Верховская» уже тут проживала то, стало быть, это матушка князя, тем более, что лицо пришедшей скрывала густая темная вуаль. Князя не оказалось дома, поэтому, чтобы не мучить пожилую, запыхавшуюся даму, проделавшую столь долгий путь, консьержка выдала ей второй ключ.
"
"Лидия Матвеевна поблагодарила любезную служительницу и поднялась в квартиру. Комнаты неприятно поразили незваную гостью. Она ощутила себя в любовном гнездышке, уютном и трогательном. То, чего ей не дал Евгений, здесь просто пронизывало воздух. Ко всему прочему на комоде в спальне она обнаружила портрет юной, очень юной особы с серьезными и умными глазами.
В глазах, в складках нежных губ таилось глубокое и страстное чувство. Фотограф это чутко подметил. Девушка не поражала красотой, но что-то необычайно притягательное ощущалось во всей ее натуре. Из-под маленькой кокетливой шляпки выбивались непослушные волосы, через плечо перекинулась толстенная коса – девичья краса.
Княгиня жадно, со слезами на глазах, оглядывала следы чужого семейного счастья. В душе поднималась волна завистливой злобы и жалости к себе.
