Бенефис мартовской кошки

Одна беда, вещичка однозарядная, такие «сувенирчики» обычно используются для одного выстрела, рассчитанного на внезапность.

– А деньги? Сколько стоит такой прибамбас?

– Начинайте с двух тысяч и спускайтесь до одной. Главное, не волнуйтесь, насколько я понял, мадам разбирается в оружии так же, как и вы, не дрейфьте.

– И вы доверяете мне, совершенно незнакомой женщине, дорогую вещь? А вдруг я обману, присвою деньги и скроюсь?

Модестов прищурился:

– Дашенька, вы ведь были женой удачливого бизнесмена Макса Полянского?

Я безмерно удивилась:

– Да, только во времена нашего супружества он не торговал яйцами, а пытался писать стихи.

– Не помните нашу встречу?

– Мы виделись раньше?

Модестов развел руками:

– Примерно три месяца назад. Макс купил пистолет и попросил меня научить его, как им пользоваться. Мы съездили в тир, а потом он повел меня пообедать в клуб «Джамбо», и тут пришли вы, такая хорошенькая, веселая. Как сейчас помню, покупали в баре пирожные, увидели Макса и подсели к нам. А после вашего ухода Полянский и рассказал мне об этой удивительной истории с наследством.

Еще бы, я спасла ему жизнь и репутацию[7].

– Что же вы молчали, когда я рассказывала про коммунальную квартиру, соседа и безденежье?

– Деточка, вы так вдохновенно врали, мне было просто интересно, чем закончится история, – спокойно ответил Сан Саныч.

Выйдя на улицу, я не стала ловить такси, а, пользуясь хорошей погодой, пошла спокойно по тихому Рощинскому проезду. Кажется, расследование закончено.

Внезапно взвизгнули тормоза, и раздался голос:

– Дарья! Иди сюда!

Я резко повернулась и увидела в двух метрах от себя разбитые, ржавые «Жигули», за рулем которых сидел… Женька. Тот самый, коллега Дегтярева, Женя, которого я называла своим добрым приятелем, Евгений, считающий меня убийцей, заклятый друг, приславший в пиццерию ментов. От ужаса у меня сначала земля поплыла перед глазами, но ноги оказались умней головы.

– Эй, стой! – кричал Женька, двигаясь на машине. – Ну не идиотничай!

Потом он обогнал меня, затормозил, вышел и потрусил по тротуару мне навстречу. Ощущая себя загнанной мышью, я прижалась к забору, затем вдруг мигом перескочила через изгородь и понеслась вперед, не разбирая дороги, перепрыгивая через помойки, поломанные лавочки и детские песочницы.