Бенефис мартовской кошки

Я принялась послушно удалять с лица грим. Спустя некоторое время раздалось оглушительное «бум», секьюрити таки удалось сокрушить дверь…

Спустя полчаса управляющий, опрокинувший в себя пару стопок коньяка, совершенно непрофессионально заметил:

– Ну вы даете! Чуть инфаркт не заработал! Кассирша прибежала перекошенная и вопит: «Ой, ой, там с карточкой Воронцовой другая явилась, код знает!» Естественно, я поднял охрану в ружье! Ну зачем же так!

– Извините, – проблеяла я, – не хотели доставить вам неприятности, объяснили же, за нами следят.

"

"– Имейте в виду, – вмешалась в разговор Маруська, – недоразумение выяснится, естественно, мусечка никого не убивала. Но если вы сейчас после нашего ухода стукнете в милицию, мы закроем у вас счет!

– Машенька, – улыбнулся Геннадий Филиппович и ловко проглотил очередную порцию коньяка, – ну как вам могла прийти в голову подобная мысль? Мы вообще стараемся не иметь дел с правоохранительными органами. Следовало просто позвонить мне и, вкратце объяснив обстоятельства, попросить привезти требуемую сумму в любое место.

– Нам это не пришло в голову, – пробормотала я, – и потом, почти все приятели мигом поверили в мою виновность…

Геннадий Филиппович лучезарно улыбнулся:

– Друзья могут предать, но я никогда не брошу такого клиента, как вы. Деньги – это святое. Сколько снимать будете?

Получив необходимую сумму, я попросила:

– Можно как-то пресечь разговоры сотрудников о двух воровках, решивших воспользоваться чужой кредиткой?

– Без проблем, – пообещал управляющий, – сейчас объявлю, что проводилась проверка бдительности работающих и готовности охраны.

Кассирше, которая не стала выдавать деньги, выпишем премию, а малоповоротливых секьюрити уволю. Ишь, тоже мне, спортсмены-полковники, двух баб схватить в зале не сумели, допустили, чтобы криминальные личности ворвались в служебное помещение и заперлись!

– Из-за нас сломали дверь, – запоздало огорчилась Маня, – мы оплатим ремонт.

– Или покупку новой, – быстро добавила я.

– Не думайте о такой ерунде, – сиял Геннадий Филиппович, – выломали дверь, и хорошо! Если душа просит, можете и стекла в моем кабинете переколотить.

Для дорогих клиентов все, что угодно!

Ночью, лежа на бугристой софе и прижимая к себе мерно сопящего Хучика, я попыталась кое-как привести мысли в порядок. Так, что же теперь делать? Ну, во-первых, вернуть Модестову «ручку»! Ладно, с этим понятно, а затем?

Из большой комнаты раздался оглушительный всхрап. Я вздрогнула.